— Ксюша, не трогай эту кружку.
Я как раз собиралась её переставить, потому что она стояла прямо на журнале ночных побудок.
— Почему?
— Потому что чай уже один раз победил расписание, — сказала тётя Лена.
На стойке маленькой гостиницы лежал раскрытый журнал. По левой стороне шли номера комнат, по правой — время, когда гостя просили разбудить звонком. Только сегодня между ними расплывалось огромное коричневое пятно. Цифры времени уцелели. Номера комнат — почти нет.
В гостинице ночевали участники утреннего фестиваля воздушных шаров. Кто-то должен был выйти на поле ещё до рассвета, кто-то позже, а кто-то вообще собирался спать до завтрака. Шесть гостей попросили звонок из гостиницы как запасной будильник.
— Телефоны у них тоже есть, — сказала я.
— Конечно. Но если человек просит услугу, мы либо делаем её нормально, либо честно говорим, что не можем.
Тётя Лена посмотрела на пятно.
В столбике времени читалось: 4:50, 5:05, 5:20, 5:40, 6:10 и 6:45.
— А имена?
— На соседней странице. Но там написано, кто просил звонок, а не в какой комнате живёт. Ключи вечером выдавал Дима.
Дима, ночной администратор, поднял голову от принтера.
— Я всё помню, кроме самого полезного.
— Это как?
— Помню, что фотограф просил комнату с окном во двор. Помню, что пилот в зелёной куртке не хотел жить рядом с лестницей. Помню, что мужчина с красным чемоданом трижды спросил, будет ли слышно холодильник. А номера не помню.
— Великолепно, — сказала тётя Лена.
— Я могу пройти по комнатам, — предложила я.
— И разбудить всех заранее? Тогда проблема решится радикально.
Мы посмотрели на часы. Было десять вечера.
Я взяла лист бумаги и написала шесть времён.
— Кто из них ещё не спит?
— Почти все внизу, — сказал Дима. — В столовой разбирают завтрашний выезд. Только госпожа Мельник ушла наверх.
В столовой сидели люди в куртках с эмблемами фестиваля. На столе лежали карты поля, перчатки, термосы и рулоны цветной ленты.
Я подошла к мужчине с камерой.
— Простите, вы просили разбудить вас утром?
— Просил.
— Во сколько?
— В пять двадцать. А что?
— Проверка качества гостиничных услуг.
Он засмеялся.
— Тогда качество хорошее. Я Павел Сергеевич, фотограф.
Я поставила рядом с 5:20 букву «Ф».
— А номер комнаты?
— Двести восемь.
Первая строчка была готова.
— Можно было просто всех спросить, — сказал Дима, когда я вернулась к стойке.
— Можно, если все помнят свои номера и все здесь.
— Справедливо.
В столовой я нашла женщину в синей куртке. Она отвечала за выпуск шаров на поле.
— Мне в четыре пятьдесят, — сказала она. — Комната двести три.
Вторая строчка.
Пожилой мужчина с красным чемоданом оказался судьёй соревнований. Он хотел звонок в 5:40 и жил в 214-й.
— Я специально выбрал подальше от лестницы, — сказал он.
— Дима утверждал, что подальше от лестницы хотел пилот.
— Я тоже хотел. Нас, осторожных людей, больше одного.
Дима за стойкой тяжело вздохнул.
— Моя память официально отозвана производителем.
Остались три времени и три человека: пилот Артём Ковалёв, метеоролог Инга Мельник и семья Костиных, которые собирались смотреть общий подъём шаров с гостевой площадки.
Костины пришли за кипятком.
— Нас в шесть сорок пять, пожалуйста, — сказала мама. — Дети раньше всё равно не встанут.
— Номер?
— Двести одиннадцать.
Я записала.
Остались 5:05 и 6:10. Артём и Инга.
— Вот теперь всё просто, — сказал Дима. — Пилот раньше, метеоролог позже.
— Почему?
— Пилот летит.
— А метеоролог сообщает пилоту погоду.
Дима замолчал.
Тётя Лена подняла палец.
— Ничего не угадываем.
Артёма внизу не было. Инга Мельник уже спала. В журнале напротив её фамилии тётя Лена успела записать только: «просила не звонить дважды».
— Значит, спросить не получится, — сказала я.
— Можно постучать, — предложил Дима.
— А потом объяснить, что мы разбудили её, чтобы узнать, когда её разбудить?
— Да, звучит не блестяще.
Я посмотрела на стенд с карточками гостей. В гостинице карточка не показывала лишнего — только фамилию, номер и срок проживания. Инга Мельник: 205. Артём Ковалёв: 209.
Номера мы теперь знали. Не знали, кому 5:05, а кому 6:10.
— Может, по расписанию фестиваля? — спросила я.
У стойки лежала программа. В 5:30 начинался первый метеобрифинг. В 6:00 — подготовка шаров. В 6:40 — разрешённый старт при подходящей погоде.
— Метеоролог точно не может проснуться в 6:10, если брифинг в 5:30, — сказала я.
— Вероятно, — ответила тётя Лена. — Но вдруг у неё сменщик?
Мы нашли список дежурных. Напротив 5:30 стояло: «И. Мельник».
— Тогда 5:05 — Инга, — сказал Дима.
— Похоже.
Тётя Лена не взяла ручку.
— Что ещё можно проверить?
Я снова посмотрела на программу. Артём Ковалёв был указан во второй группе подготовки, сбор экипажа в 6:25.
— Если ему звонок в 6:10, у него остаётся пятнадцать минут до сбора.
— Он может одеться за семь, — сказал Дима.
— Откуда ты знаешь?
— Он сегодня семь минут выбирал, куда поставить ботинки. Такой человек считает время.
Мы засмеялись, но тётя Лена всё ещё ждала.
И тут из лифта вышел сам Артём. В тапочках и зелёной куртке поверх пижамы.
— У вас случайно нет пластыря? Ручка чемодана решила меня укусить.
Тётя Лена молча протянула коробочку.
Я спросила:
— Артём, а во сколько вам звонить?
— В шесть десять. Только один раз. Если два, я начну думать, что уже проспал.
Тётя Лена наконец вписала номера напротив всех шести времён.
— Готово.
— Получается, расследование закончено? — спросил Дима.
— Нет, — сказала я. — Надо ещё понять, почему чай оказался на журнале.
— Это уже уголовное дело против кружки.
Мы перенесли расписание в электронную систему. Тётя Лена попросила меня продиктовать номера ещё раз. Потом Дима прочитал их в обратном порядке. Потом мы сверили фамилии.
— Слишком много проверок, — сказал он.
— Именно столько, сколько нужно после того, как чай победил бумагу.
В 4:49 я проснулась сама.
Я ночевала у тёти в служебной комнате за стойкой и решила, что раз уж помогала составлять расписание, то хочу увидеть, как оно работает.
В 4:50 система подсветила 203. Тётя Лена набрала номер.
— Доброе утро. Ваш звонок на четыре пятьдесят.
Из трубки бодро ответили:
— Уже встала. Спасибо.
В 5:05 проснулась Инга Мельник. В 5:20 — фотограф. Потом судья. В 6:10 Артём снял трубку после первого гудка и сказал:
— Не звоните второй раз. Я уже существую.
В 6:45 в 211-й никто не отвечал.
Мы с тётей Леной переглянулись.
Второй звонок.
Тишина.
— Вот и проверили качество, — сказал Дима.
Через минуту в лифт вбежали Костины — все четверо, уже в куртках.
— Мы забыли отменить звонок! — сказала мама. — Дети проснулись сами в шесть двадцать и подняли нас.
Из-за её спины мальчик лет шести важно сообщил:
— Потому что воздушные шары нельзя проспать.
Дима посмотрел на журнал.
— Записываю новую услугу: «Будильник силами ребёнка». Чай не требуется.
Тётя Лена поставила кружку на отдельную полку.
А я нарисовала над ней маленькую табличку: «От расписаний держаться на расстоянии одной вытянутой руки».