— Дальше не поеду, — заявил Щётка Семь.
— Там ровный пол, — ответил мяч из корзины.
— Я вижу пропасть.
Это случилось ночью в спортивном зале, где днём проходила ярмарка кружков. После неё на полу остались бумажные звёзды, нитки, крошки печенья и одна подозрительная блёстка размером с ноготь. Уборочный робот Щётка Семь выехал из зарядной станции, сделал круг вдоль стены и остановился перед чёрной линией баскетбольной разметки.
Под его днищем мигали датчики края. Они посылали вниз невидимый луч и ждали отражения. Светлый пол возвращал луч, а чёрная лента почти всё поглощала. Робот решил, что впереди обрыв.
— Вчера ты переезжал эту линию двадцать раз, — напомнил мяч.
— Вчера она была синей.
Перед ярмаркой разметку обновили. Старую краску закрыли широкой матовой лентой, чтобы утром нанести новые полосы. Для человека она была просто чёрной. Для Щётки Семь — бездонной.
— Объезжай, — предложил мяч.
Робот повернул направо. Через три метра линия загибалась и снова преграждала путь. Он поехал налево. Там она соединялась с другой полосой. Получился огромный прямоугольник, внутри которого лежала почти половина мусора.
— Я окружён геометрией, — сообщил Щётка Семь на станцию.
Станция молчала. Она умела заряжать аккумулятор, но разговоры считала лишней тратой электричества.
Из кладовой высунулась швабра.
— Что за остановка? Утром тренировка.
— Пропасть.
Швабра посмотрела на пол, насколько это возможно для предмета без глаз.
— До потолка далеко, вниз тоже не падаем. Значит, пола хватает.
— Мои датчики сообщают обратное.
— А мои деревянные сведения сообщают, что ты мешаешь проходу.
Швабра толкнула робота ручкой. Щётка Семь отъехал на сантиметр и возмущённо запищал.
— Физическое давление не является доказательством.
— Зато иногда является уборкой, — сказала швабра.
Пока они спорили, из-под скамейки выкатился ролик малярной ленты. Он весь день помогал крепить плакаты и теперь выглядел уставшим.
— Чёрные полосы временные, — сказал ролик. — Утром их снимут.
— Утром зал должен быть чистым, — ответил Щётка Семь. — Внутри периметра находится семьдесят два процента обнаруженного мусора.
— Откуда такая точность? — спросил мяч.
— Я округлил.
Робот попытался вытянуть бумажную звезду боковой щёткой через линию. Звезда зацепилась лучом за ленту и осталась посередине «пропасти».
— Теперь там пострадавший, — сказал мяч.
— Это бумага.
— Тогда пострадавшая бумага.
Щётка Семь включил режим поиска объезда и поехал вдоль чёрного прямоугольника. Он нашёл место, где два куска ленты соединялись с промежутком шириной в палец. Робот попробовал протиснуться, но его корпус был шире.
— Можно расширить проход, — предложил ролик.
— Повреждение разметки запрещено.
— Я и есть разметочный материал. Разрешаю.
Ролик потянул за свободный конец, однако приклеенная полоса только сердито затрещала. Один он не мог её поднять.
Тогда мяч разогнался от стены и ударил ролик. Тот прокатился по полу, наматывая на себя край чёрной ленты. Получился чистый светлый участок длиной с ладонь.
— Проход открыт! — объявил мяч.
Щётка Семь подъехал, остановился и измерил ширину.
— Недостаточно на четыре сантиметра.
— Ты мог бы втянуть бока, — сказала швабра.
— У меня нет втягиваемых боков.
Они расширили проход ещё раз. Теперь робот поместился, но датчик справа всё ещё видел чёрный край и подавал сигнал. Щётка Семь дёргался вперёд-назад, будто сомневался у самой кромки настоящего оврага.
— Закрой чёрное чем-нибудь светлым, — предложила швабра.
Бумажных звёзд вокруг было сколько угодно. Мяч подкатил две, швабра расправила их поперёк ленты, а ролик закрепил уголки короткими прозрачными кусочками. Получился бело-жёлтый мост.
Щётка Семь послал луч вниз. Бумага вернула отражение.
— Поверхность подтверждена.
Он осторожно переехал линию. Никто не аплодировал, потому что у швабры не было ладоней, у мяча — тоже, а ролик боялся расклеиться. Но все издали подходящие звуки.
Внутри прямоугольника робот сразу взялся за работу. Он собрал крошки, втянул нитки и проглотил блёстку, которая на секунду осветила прозрачное окошко контейнера. Затем Щётка Семь обнаружил ещё одну чёрную полосу — маленький круг вокруг центральной отметки.
— Новая пропасть, — сообщил он.
— Это остров, — сказал мяч. — Я живу рядом и ручаюсь.
— Свидетельство мяча не входит в список надёжных данных.
На этот раз Щётка Семь не стал ждать. Он нашёл бумажный ценник, подтолкнул его щёткой на линию и проверил отражение. Потом переехал сам.
— Обучается, — одобрительно сказала швабра.
К трём часам ночи зал был чист. Оставалось вернуться к станции, но бумажный мост сдвинулся: мяч случайно задел одну звезду. Робот остановился перед чёрным краем.
— Мы снова здесь, — вздохнул ролик.
Щётка Семь посмотрел на свой контейнер. Среди мусора лежали белые обрывки афиш. Он приоткрыл крышку, вытолкнул один кусок боковой щёткой и положил его на линию. Датчик увидел отражение. Робот проехал.
— Сам построил мост, — сказал мяч.
— Временную тестовую поверхность, — поправил Щётка Семь.
Перед рассветом сторож Павел Иванович вошёл в зал и увидел идеальный пол, смотанную в двух местах чёрную ленту и несколько аккуратных бумажных заплаток на разметке.
Он проверил журнал робота. Там значилось:
«Обнаружено два обрыва. Проверено опытным путём: глубина отсутствует. Уборка завершена».
Павел Иванович снял оставшуюся ленту, протёр датчики и добавил в настройки робота разрешение медленно пересекать чёрные полосы, если передний бампер подтверждает твёрдую поверхность.
Утром дети пришли на тренировку. Щётка Семь стоял на зарядке и делал вид, что спит.
Тренер бросил мяч на середину площадки. Тот покатился по новой чёрной линии и негромко сказал:
— Пропасть сегодня закрыта.
Щётка Семь не ответил. На его экране появилась надпись: «Маршрут свободен».
А потом он всё-таки добавил:
— Но разметка подозрительная.