На площади возле старого парка стояла карусель с деревянными лошадями.
Она работала только летом. Лошади были разные: белая с синей гривой, чёрная с золотым седлом, рыжая с зелёной попоной. Самой старой считалась маленькая серая лошадка у центральной колонны.
Мила всегда выбирала её.
В июле парк решили ремонтировать. Карусель собирались разобрать, отвезти в мастерскую и вернуть через год.
— Целый год? — спросила Мила.
— Зато будет как новая, — сказала мама.
Миле не хотелось, чтобы она была как новая.
Ей нравилась потёртая краска на серой лошадке и маленькая царапина на седле, похожая на молнию.
В последний вечер перед закрытием Мила пришла покататься.
На карусели почти никого не было. Только мальчик лет шести, женщина с красным зонтом и старик в светлой шляпе.
Музыка заиграла.
Карусель сделала круг.
Потом второй.
А на третьем Мила заметила, что площадь изменилась.
Исчез новый киоск с мороженым.
Деревья стали ниже.
У входа в парк стояла старая зелёная машина.
Мила моргнула.
Следующий круг — всё снова обычное.
— Мам, ты видела?
— Что?
— Ничего.
После остановки смотритель карусели, Николай Иванович, подошёл к серой лошадке.
— Опять? — тихо спросил он.
Мила услышала.
— Что «опять»?
Николай Иванович вздохнул.
— Ничего.
— Вы тоже видели старую площадь.
Он посмотрел на Милу очень внимательно.
— Значит, сегодня карусель решила показать и тебе.
Оказалось, серая лошадка иногда делала один оборот назад.
Не в другую сторону.
Назад во времени.
Совсем чуть-чуть — на один старый момент, который когда-то случился возле карусели.
— Можно выбрать какой? — спросила Мила.
— Нет.
— А вернуть вчера?
— Нет.
— А прошлую неделю?
— Нет.
— Тогда какой смысл?
— Обычно люди спрашивают именно это.
Николай Иванович рассказал, что карусель хранит случайные воспоминания. Иногда показывает человека, который катался здесь двадцать лет назад. Иногда дождливый день. Иногда праздник.
— И всё?
— И всё.
Мила была разочарована.
Она надеялась, что волшебная карусель умеет что-нибудь полезнее.
На следующий день парк закрывали.
Мила пришла попрощаться.
Николай Иванович уже снимал лампочки.
— Один последний круг, — сказал он.
— Для меня?
— Для проверки механизма.
— Конечно.
Карусель включили без музыки.
Мила села на серую лошадку.
Первый круг — пустая площадь.
Второй — рабочие у ограды.
На третьем карусель дрогнула.
Мила увидела девочку.
Та стояла возле кассы лет десять назад — или двадцать. На ней была жёлтая куртка и красный шарф.
Девочка плакала.
Рядом женщина держала чемодан.
— Пойдём, Катя, — говорила женщина.
— Я не успела попрощаться!
— Поезд через час.
— Но Лена придёт!
Карусель сделала круг.
Всё исчезло.
Мила слезла.
— Кто это?
Николай Иванович побледнел.
— Катя.
— Вы её знаете?
— Знал.
Он сел на лавку.
Катя была его дочерью.
Когда-то семья срочно переезжала в другой город. Катя договорилась встретиться у карусели с лучшей подругой Леной, но ждать они не могли.
— Потом они писали друг другу?
— Поначалу. Потом потерялись.
— А Лена пришла?
— Не знаю.
Мила посмотрела на серую лошадку.
— Карусель знает.
Николай Иванович усмехнулся.
— Если захочет показать.
Они включили её снова.
Ничего.
Ещё раз.
Показался летний дождь.
Ещё.
Парад воздушных шариков.
Ещё.
Молодой Николай Иванович красил серую лошадку и был очень похож на собственного сына.
— Хватит, — сказал он. — Это бессмысленно.
Но Мила заметила на колонне маленькое круглое зеркало.
Во всех старых картинах оно отражало другую сторону площади.
— Подождите.
Она встала так, чтобы смотреть не вперёд, а в зеркало.
Карусель запустили.
Первый круг.
Второй.
Третий.
Снова появилась Катя у кассы.
Мила смотрела только в зеркало.
И увидела девочку в синем платье, бегущую со стороны парка.
— Лена!
Катя уже уходила.
Лена подбежала к карусели через несколько секунд после того, как машина с Катей скрылась.
Она стояла, тяжело дыша.
Потом сняла с руки маленький браслет из цветных бусин.
— Передайте Кате, — сказала она Николаю Ивановичу.
Тот молодой Николай взял браслет.
Карусель вернулась в настоящее.
Старик сидел неподвижно.
— Я забыл, — сказал он.
— Что?
— Браслет.
Он встал так резко, что лавка скрипнула.
В маленькой будке карусели стоял старый металлический шкаф.
В нижнем ящике были винты, билеты, лампочки, потерянные пуговицы и коробка с надписью «НЕ РАЗОБРАНО».
Николай Иванович высыпал всё на стол.
На дне лежал браслет.
Красные, зелёные, белые бусины.
— Я тогда положил его сюда. Хотел отправить потом. Переезд, работа... Катя уехала. Адрес менялся. А потом я совсем забыл.
— Она ещё где-то живёт?
— Конечно.
— Позвоните.
— Сейчас?
— А когда?
Николай Иванович достал телефон.
Мила отошла.
Разговор был короткий.
Сначала он сказал:
— Катюш, я нашёл одну вещь.
Потом долго слушал.
Потом засмеялся.
Потом почему-то вытер глаза рукавом.
— Лена тоже нашлась, — сказал он после звонка. — Они встретились несколько лет назад через интернет. До сих пор общаются.
— Тогда браслет уже не нужен?
Николай Иванович посмотрел на бусины.
— Нужен. Просто по-другому.
На следующий день карусель начали разбирать.
Серую лошадку сняли последней.
Мила пришла посмотреть.
Николай Иванович прикрепил к её седлу маленькую бумажку:
«Не перекрашивать царапину-молнию».
— Зачем?
— Некоторые вещи не надо делать новыми.
Через неделю он получил фотографию.
На ней две взрослые женщины сидели в кафе. Между ними на столе лежал старый браслет.
Сзади Катя написала:
«Опоздал всего на двадцать семь лет».
Мила спросила:
— Карусель теперь будет год в мастерской. Она там тоже показывает прошлое?
— Надеюсь, нет, — сказал Николай Иванович. — Рабочие и так медленно работают.
Но перед тем как увезти платформу, серая лошадка вдруг слегка качнулась.
Всего один раз.
Будто сделала маленький оборот назад.