— Кто поставил стул на сцену?
Режиссёр школьного театра стоял в проходе и смотрел на одинокий деревянный стул. До начала спектакля оставалось сорок минут. На сцене должна была быть пустая площадь, а стул торчал ровно посередине, словно пришёл раньше всех и занял лучшее место.
— Я не ставил, — сказал Костя.
— Я тоже, — сказала художница Лена.
— Тогда он сам пришёл, — решил осветитель Тимур. — Вид у него самостоятельный.
Стул унесли за кулисы. Через пять минут он снова оказался на сцене.
На этот раз к спинке была приклеена бумажка: «0».
— Нулевой зритель, — сказал Тимур. — С него начинаем рассадку.
Режиссёр не смеялся. В спектакле было двенадцать быстрых перестановок, и любой лишний предмет мог помешать актёрам.
— Костя, выясни, откуда он берётся. Только ничего не разбирай без завхоза.
Костя начал с очевидного. Он заглянул в левую кулису, где стояли лавка, фонарь и бутафорский колодец. Стульев там не было. В правой кулисе хранились три одинаковых табурета, но загадочный стул отличался высокой спинкой.
— Может, это реквизит другого спектакля? — спросила Лена.
На нижней перекладине обнаружилась старая наклейка: «Актовый зал. Ряд 8. Место 14».
— Значит, он из зала, — сказал Костя.
Они спустились к восьмому ряду. Место четырнадцать было на месте.
— У стула есть двойник, — обрадовался Тимур. — Или алиби.
Завхоз Николай Петрович пришёл с рулеткой и сообщил, что загадочный стул вообще не должен находиться в здании. Два года назад старые кресла заменили, а отдельные деревянные стулья раздали кабинетам.
— Этот, похоже, забыли, — сказал он. — Унесём в кладовую.
Стул поставили в дальнюю кладовую и закрыли дверь. Костя лично проверил ручку.
Через семь минут за сценой что-то мягко стукнуло. Стул номер ноль выехал из-за занавеса на маленькой грузовой платформе.
Платформа двигалась сама по направляющей в полу.
— Вот и ноги нашлись, — сказал Тимур.
В театре недавно установили систему автоматической смены декораций. Низкие платформы ездили по рельсам из кладовой к сцене. Каждая получала номер и должна была останавливаться у своей метки. Стул случайно поставили на платформу, а бумажка «0» относилась не к нему, а к тележке.
— Но кто запускает нулевую платформу? — спросил Костя.
На пульте было шесть кнопок: «Дом», «Площадь», «Лес», «Комната», «Финал» и красная «Стоп». Нулевой платформы в списке не было.
Они дождались следующей перестановки. Режиссёр нажал «Площадь». На сцену выехали две тележки с фонарями. Следом, чуть позже, появилась нулевая — со стулом.
— Она прицепилась к команде площади, — сказал Костя.
Николай Петрович открыл шкаф управления. Внутри мигали номера датчиков. Каждый датчик сообщал системе, где находится платформа. Если тележка доезжала до нужного места, металлический флажок проходил перед датчиком, и тот зажигался.
У нулевой платформы флажок был погнут. Она проезжала свою остановку, не получала сигнала и продолжала путь до следующей метки — сцены.
— Значит, выправим флажок, — сказал Тимур.
— Сначала выясним, почему она вообще получает команду, — возразил Костя. — Иначе она будет ездить правильно, но всё равно лишний раз.
На пульте открыли таблицу сценария. У команды «Площадь» были указаны платформы 2 и 5. В конце строки стоял ещё один знак — маленький кружок.
Лена увеличила изображение.
Кружок оказался нулём.
— Кто-то добавил платформу ноль, — сказал режиссёр.
— Вчера я копировал строку для репетиции, — признался Тимур. — Хотел проверить пустую тележку. Потом удалил номер, но, видимо, оставил ноль.
— Ноль тоже номер, — заметил Костя.
Николай Петрович выправил флажок и затянул два винта. Тимур удалил ноль из сценария. Затем они трижды запустили «Площадь». Фонари выезжали. Стул оставался в кладовой.
— Всё? — спросил режиссёр.
Костя посмотрел на часы. До спектакля оставалось девять минут.
— Надо проверить «Финал». Тимур копировал строку, значит, ноль мог попасть ещё куда-нибудь.
В таблице финала действительно нашлась платформа 0. Её удалили. В команде «Лес» обнаружился номер 8, хотя восьмой платформы не существовало. Система его игнорировала, но режиссёр велел исправить и это.
Спектакль начался вовремя. Площадь сменилась лесом, лес — комнатой. Ни один лишний предмет не появился.
В финале актёры вышли на поклон. Зрители хлопали, занавес открылся второй раз, и режиссёр вдруг увидел у самой кулисы знакомую высокую спинку.
Стул номер ноль стоял неподвижно.
— Почему он здесь? — прошептал режиссёр.
— Потому что я на нём сижу, — ответил Николай Петрович. — После такого ремонта имею право.
На следующий день бумажку с нулём сняли. Но в театре ещё долго называли этот стул нулевым — единственным предметом реквизита, который сначала получил роль, а потом место.