В переплётной мастерской пахло крахмалом, бумагой и чуть-чуть утюгом. Лиза пришла туда после школы к тёте Марине, которая чинила старые книги для районной библиотеки.
На длинном столе лежали кисти, катушки ниток, костяная гладилка и тяжелые дощечки. Под дощечки клали книгу, сверху прижимали грузом, и страницы снова становились ровными.
— Только ничего не открывай без меня, — сказала тётя Марина. — Сегодня у нас пациент с характером.
Пациент лежал отдельно. Это был толстый атлас растений в зелёной обложке. На корешке золотились веточки, а между страницами торчали полоски старой бумаги.
Лиза осторожно коснулась обложки.
Атлас сам раскрылся на середине.
— Я ничего не делала, — сказала Лиза.
— Верю, — отозвалась тётя Марина из соседней комнаты. — Он третий день так делает.
Лиза прижала обложку ладонью. Атлас закрылся, но тут же снова распахнулся, словно внутри кто-то толкнул крышку.
На странице был нарисован папоротник. Между листами лежал настоящий, высохший и плоский. Его стебель оказался толще бумаги.
— Вот и причина, — решила Лиза.
Она вынула папоротник и положила рядом. Атлас закрылся. На этот раз — почти. Передняя крышка всё равно поднялась на два пальца.
Лиза стала вынимать закладки. Между страницами обнаружились билет на речной трамвай, обёртка от леденца, школьная фотография, три листка с аккуратными подписями и тонкая медная проволока.
— Почему люди кладут в книги всё подряд? — спросила она.
Тётя Марина вернулась с миской клейстера.
— Потому что книга всегда рядом. А потом забывают, что положили.
— Теперь она должна закрыться.
Но атлас снова приподнял обложку.
Тётя Марина осмотрела корешок. Корешком называлась узкая часть книги, где страницы были сшиты вместе. Она провела по нему пальцем и нахмурилась.
— Не только закладки. Видишь, блок выгнулся дугой?
Страницы действительно стояли горбом. Лиза посмотрела сбоку и заметила: ближе к середине они были толще, чем у краёв.
— Их намочило?
— Возможно. Или долго хранили раскрытыми. Но сначала надо понять, что именно произошло. Чинить наугад нельзя.
Тётю Марину позвали к телефону. Лиза осталась рядом с атласом и стала рассматривать вынутые вещи. На билетике стояла дата двадцатилетней давности. На фотографии мальчик держал горшок с кактусом. Подписи на листках были сделаны одной рукой: «у старой мельницы», «за станцией», «склон у карьера».
На последнем листке значилось: «Не нашёл. Проверить весной».
Лиза перелистнула атлас. Почти на каждой странице с полевыми растениями остались бледные прямоугольники, словно раньше там лежали образцы. Только одна страница была пустой и чистой. На ней изображался маленький цветок с узкими листьями. Под рисунком было написано: «прострел весенний».
Атлас опять раскрылся именно здесь.
— Ты что, показываешь? — тихо спросила Лиза.
Обложка, конечно, не ответила. Но страница не перевернулась, хотя от окна тянуло сквозняком.
Тётя Марина вернулась.
— Звонила хозяйка. Атлас принадлежал её брату. Он в детстве собирал растения для школьного кружка, а потом уехал. Книгу нашли на даче в сундуке.
Лиза показала записку.
— Тут чего-то не хватает.
— Возможно. Но наша задача — починить книгу, а не заканчивать чужую коллекцию.
Они осторожно разобрали форзац — плотный лист, соединяющий обложку со страницами. Под ним обнаружилась отставшая полоска ткани. Из-за неё блок держался криво.
Тётя Марина нанесла клейстер тонкой кистью, выровняла ткань и положила атлас между дощечками.
— Теперь под пресс до утра.
Пресс был похож на маленький стол с большим винтом. Когда тётя Марина поворачивала рукоять, верхняя плита медленно опускалась и прижимала книгу.
Лиза помогла убрать со стола. Высушенный папоротник и остальные находки они сложили в отдельный конверт. На нём тётя Марина написала имя хозяйки.
Утром Лиза прибежала раньше открытия библиотеки. Тётя Марина уже сняла атлас с пресса.
Книга лежала ровно. Обложка была закрыта.
— Получилось, — сказала Лиза.
Она взяла атлас двумя руками. Внутри что-то тихо шуршало.
Книга раскрылась на странице с прострелом.
— Опять!
Но теперь обложка не отскакивала. Страница открылась потому, что у корешка застрял тонкий сложенный листок. Клей и пресс сделали бумагу ровной, и край листка вышел наружу.
Лиза осторожно вытянула его. Это была карта окрестностей дачи. На ней красным карандашом был обведён склон возле старого известкового карьера. Рядом стояла та же надпись: «проверить весной».
В этот момент пришла хозяйка атласа — высокая женщина в синем пальто. Она долго рассматривала карту, потом улыбнулась.
— Мы туда ходили с братом каждую весну. Он искал этот цветок, а я ворчала, что промочу ботинки. Однажды нашли целую поляну, только он уже перестал вести альбом. Наверное, карту спрятал и забыл.
— Значит, запись можно закончить, — сказала Лиза.
Женщина покачала головой.
— Лучше оставить как есть. Это его «проверить весной». Я теперь сама проверю.
Она забрала конверт с папоротником, билетом и фотографией, а карту положила обратно — не между страницами, а в новый кармашек, который тётя Марина приклеила к внутренней стороне обложки.
— Здесь ничего не будет давить на бумагу, — объяснила она.
Атлас закрыли ещё раз. Он лежал спокойно.
Через неделю хозяйка принесла в мастерскую фотографию. На сером склоне среди прошлогодней травы цвели лиловые прострелы. Рядом стояли две пары мокрых ботинок.
Тётя Марина вложила снимок в тот же кармашек.
— Теперь книга не распухнет? — спросила Лиза.
— Не распухнет. Для воспоминаний тоже нужно правильное место.
Атлас закрылся с мягким, ровным хлопком. На этот раз он больше не открывался сам.