— Девочка, это не мой зонт.
Эту фразу я услышала в третий раз за пять минут и поняла, что у нас в гостинице началось бедствие.
Не настоящее, конечно. Никто не тонул, не горел и не застрял в лифте. Просто утром пошёл такой дождь, что все гости вернулись с прогулки мокрые, сердитые и с одинаковыми тёмно-синими зонтами. Администратор тётя Рита поставила у входа большую стойку и сказала:
— Сюда, пожалуйста. В номера с мокрыми зонтами не ходим.
Через час дождь закончился. И тут выяснилось, что шестнадцать тёмно-синих зонтов умеют превращать спокойных людей в следователей.
Первым пришёл мужчина в красной кепке.
— Мой был здесь, — сказал он. — С деревянной ручкой.
Тётя Рита вынула зонт с деревянной ручкой.
— Не мой. У моего царапина.
Следом прибежала женщина с мальчиком.
— Наш короче.
— Насколько короче? — спросила я.
Женщина посмотрела на меня.
— Ну... короче.
Потом две сестры одновременно взяли один и тот же зонт и обе сказали, что он их.
Я сидела за маленьким столиком у окна и рисовала открытку бабушке. После пятого спора стало ясно: открытку сегодня никто не даст закончить.
— Надо их подписать, — сказала я.
— Сейчас уже поздно, — ответила тётя Рита. — Надо было до дождя.
— Тогда надо выяснить, чей какой.
— Гениально, Ксюша. Осталось выяснить как.
Я подошла к стойке. Зонты стояли тесно, как люди в автобусе. Почти у всех чёрные наконечники, тёмная ткань и изогнутые ручки. Но одинаковыми они были только издалека.
У одного на ремешке висела зелёная нитка. У другого две спицы слегка блестели медью. На третьем ручка была липкая от старой наклейки. Четвёртый пах мятными конфетами.
— Этот мой! — сказал мальчик.
— Потому что пахнет мятой?
— Потому что я утром конфету в карман положил, а она растаяла. Потом я зонт держал этой рукой.
Его мама закрыла глаза.
— Великолепно. Значит, теперь у нас есть улика в виде липкой конфеты.
— Не улика, — сказала я. — Примета.
Я взяла лист бумаги и написала: «ЗОНТЫ. НЕ ХВАТАТЬ БЕЗ ПРОВЕРКИ».
— Строго, — одобрила тётя Рита.
Первый столбик я назвала «Примета». Второй — «Кто помнит». Третий — «Проверено».
Мужчина в красной кепке вспомнил, что на его зонте была царапина возле кнопки. Мы нашли два зонта с деревянной ручкой, но царапина оказалась только на одном.
Две сестры спорили про один и тот же зонт, пока младшая не заметила:
— У нас на чехле было написано «О.К.».
— Где чехол? — спросила я.
Они замолчали.
Чехол лежал в кармане у старшей.
— А зонт в него помещается? — спросила тётя Рита.
Первый не поместился. Второй поместился.
— Поздравляю, — сказала тётя Рита. — Наука снова победила семейную уверенность.
Через двадцать минут мы разобрали восемь зонтов.
Потом стало хуже.
Вернулась экскурсионная группа из музея. У каждого был пакет, бутылка воды, билет, телефон и желание немедленно уйти на обед. Трое человек вообще не помнили, какой у них зонт.
— Я брал с автоматической кнопкой, — сказал один.
На стойке было девять зонтов с кнопками.
— Мой раскрывается быстро.
Тётя Рита посмотрела на потолок.
— Здесь проверять не будем.
Мы вышли под навес. Я стала раскрывать зонты по одному, а гости стояли полукругом.
Первый раскрылся с обычным «флоп».
Второй — с громким «бах!»
— Вот! — обрадовался мужчина.
— Почему вы уверены?
— Жена каждый раз вздрагивает.
Жена вздрогнула и сказала:
— Наш.
Так мы нашли ещё один.
У пожилой женщины зонт отличался тем, что одна спица была перевязана прозрачной леской. У студента на ручке обнаружилась крошечная белая точка от краски. Один семейный зонт оказался тяжелее остальных, потому что в полой ручке кто-то когда-то спрятал две монеты.
— Кто прячет монеты в зонте? — спросила я.
— Я, — сказал дедушка. — На мороженое.
— И давно?
— С 2019 года.
— Мороженое подорожало, — заметила тётя Рита.
К двум часам дня на стойке осталось четыре зонта.
И тут пришёл самый трудный случай.
Перед нами стояли два совершенно одинаковых складных зонта. Одинаковые ручки, одинаковые кнопки, одинаковые чехлы. Один принадлежал учительнице из Самары, другой — молодому человеку по имени Артём.
— Мой левый, — сказал Артём.
— Что значит левый? — спросила я.
— Ну тот, который слева.
— Он там случайно оказался.
— Тогда правый.
Учительница рассмеялась.
— Мой куплен неделю назад. Я его почти не использовала.
Я раскрыла оба.
На одном ткань была чуть мягче. Но это ничего не доказывало.
Тётя Рита проверила ручки.
Я проверила чехлы.
Артём проверил карманы и вдруг сказал:
— У меня чек есть!
В телефоне он нашёл электронный чек. Там была марка и модель зонта.
— Отлично, — сказала я.
Тётя Рита посмотрела на оба зонта.
— Они одной модели.
Мы снова стояли на месте.
Тогда учительница спросила:
— А серийных номеров у зонтов не бывает?
Оказалось, на внутренней стороне ремешка есть маленькая белая бирка с кодом партии. Коды были разные, но в чеке код не указывался.
— Почти победили, — сказала я.
Артём вдруг засмеялся.
— Стоп. Я утром сломал ноготь, когда закрывал зонт. Там кнопка тугая.
Мы сложили оба. У одного кнопка нажалась легко. У второго пришлось давить большим пальцем.
— Вот этот, — сказал Артём.
Учительнице достался второй.
Она открыла его, закрыла, надела чехол и сказала:
— Похоже на мой. Но теперь я уже ни в чём не уверена.
— Подпишите, — посоветовала я.
Она достала ручку и написала на чехле: «МОЙ. ТОЧНО».
После обеда тётя Рита нашла в кладовке пачку ярких багажных бирок. Мы прикрепили их ко всем оставшимся зонтам и положили на стойку маркер.
К вечеру система работала идеально. Люди возвращались, писали фамилию или номер комнаты и спокойно уходили.
Я наконец закончила открытку бабушке.
И тут в гостиницу вошёл мужчина, которого я раньше не видела. Он поставил у двери жёлтый зонт с нарисованными утками.
Все посмотрели на него.
— Что? — спросил мужчина.
Тётя Рита молча протянула ему бирку.
— Обязательно?
Мы одновременно ответили:
— Обязательно.
На следующее утро дождя не было. У стойки стоял один-единственный зонт — жёлтый, с утками и огромной биркой «214».
Мужчина из номера 214 спустился, посмотрел на него и спросил:
— Простите, а никто не видел мой синий?