Дворник Савелий Петрович каждое утро вывозил из сарая широкую зелёную щётку на двух колёсах. Щётка была старая, но важная. Он звал её Матрёна.
Дворник Савелий Петрович каждое утро вывозил из сарая широкую зелёную щётку на двух колёсах. Щётка была старая, но важная. Он звал её Матрёна.
— Ну что, Матрёна, сегодня клёны, — говорил он.
Щётка шуршала по асфальту и отвечала ровной чистой полосой.
В конце октября стало особенно ветрено. Листья летели с крыш и кружились возле детской площадки. Савелий Петрович сметал их в кучи, но ветер тут же вытягивал из каждой хвост.
— Нечестная работа, — сказал мальчик Лёня с крыльца.
— Ветер тоже занят, — ответил дворник.
В тот день Савелия позвали чинить замок. Он оставил Матрёну у стены и ушёл.
Ветер толкнул щётку в ручку. Колёса провернулись. Матрёна съехала с уклона и провела по двору первую полосу без человека.
Получилась дуга — след из красных и золотых листьев, похожий на хвост большой рыбы.
Ветер толкнул ещё раз. Щётка повернула вокруг клумбы и нарисовала второй след.
Лёня сбежал с крыльца: — Савелий Петрович! Она сама!
Но дворник был в сарае и не услышал.
Матрёна покатилась дальше. Переднее колесо поворачивалось от каждого толчка. Щётка то описывала круг, то ехала боком, то возвращалась по своей же полосе.
Двор быстро покрылся узорами. У песочницы — оранжевый полукруг. Возле скамейки — три параллельные линии. У водосточной трубы — спираль.
Из подъезда вышла девочка Мила с бабушкой. — Кто рисует? — Ветер и щётка, — сказал Лёня.
Бабушка посмотрела на следы: — Художники забыли, что возле калитки должно быть чисто.
И правда: Матрёна сгребла листья к ступенькам и рассыпала готовую кучу.
Лёня поймал щётку за ручку. Ветер дёрнул так сильно, что мальчик проехал два шага. — Стой!
Вернулся Савелий Петрович с маслёнкой. Он осмотрел двор, щётку и Лёню, который обеими руками держался за ручку. — Понимаю. Матрёна решила перейти в искусство. — Она рисует только когда ветер толкает. — Значит, соавторство.
Дворник не стал сразу убирать узоры. Он посмотрел, откуда дул ветер. Листовые полосы показывали его лучше любого флажка.
— Вот где его закручивает, — сказал он. — Чтобы понять, куда нельзя складывать листья.
Они стали работать вместе. Лёня держал мешок. Савелий катил Матрёну не прямо против ветра, а наискосок — тогда листья не убегали.
Мила принесла два кирпича и прижала края мешка. — Чтобы мешок не начал рисовать.
Бабушка очистила решётку стока. Из-под листьев ушла лужа.
К полудню дорожки были чистыми. На асфальте остался только один узор — длинная волна вдоль пустой клумбы. Её не нужно было убирать: она никому не мешала.
— Оставим до вечера, — решил Савелий. — Раз уж художники старались.
Дети останавливались возле волны. Один видел дракона, другой — реку, третий — шарф великана.
Матрёна стояла у сарая, подпёртая деревянным клином. Ветер шевелил её щетину, но колёса не двигались.
На следующее утро прошёл дождь. Красная волна стала тяжёлой и тёмной. Савелий легко собрал её в мешок.
— Вы рисунок убрали, — сказал Лёня. — Он закончил работу.
Дворник показал на чистую решётку и сухую дорожку. — Зато мы выяснили, как ветер ходит по двору.
Лёня провёл ладонью по ручке Матрёны. — Сегодня рисовать не будем?
Савелий вынул клин и поставил щётку на дорожку. — Сегодня у художницы обычная смена.
Матрёна зашуршала. За ней тянулась ровная чистая полоса. Но у самой клумбы ветер подбросил один маленький жёлтый лист и положил его в середину дорожки.
Савелий посмотрел на лист и объехал его щёткой. — Подпись автора, — сказал он.