— Мам, автобус уже приехал. Дважды.
— Тогда садись в более свободный, — сказала мама, не отрываясь от сообщения в телефоне.
— Я серьёзно.
На табло остановки светилось:
27 — 1 мин. 27 — 4 мин.
Я открыл транспортное приложение. Там тоже были два двадцать седьмых. Один полз по проспекту к нам. Второй стоял на улице Заводской, потом вдруг перескочил на соседний квартал, замер и снова оказался на Заводской.
— Видишь?
Мама посмотрела.
— Может, два автобуса подряд.
Это было бы нормально. Но через минуту к остановке подъехал только один. На табло первая строка исчезла, а вторая осталась: «27 — 3 мин».
Мы сели. Я специально держал приложение открытым. Наш автобус по карте ехал ровно по маршруту. Второй двадцать седьмой всё ещё торчал возле Заводской.
— Он опаздывает, — сказала мама.
— Он стоит поперёк хлебозавода.
— Тогда точно опаздывает.
Через три остановки приложение решило, что второй автобус тоже едет. Точка с номером 27 перескочила к реке, через десять секунд вернулась к Заводской, а потом оказалась почти рядом с нами.
— Телепортируется, — сказал я.
— Не начинай.
— Я не говорю, что автобус телепортируется. Я говорю, что точка ведёт себя так, будто ей очень хочется.
Водитель услышал и засмеялся.
— Опять наш двойник объявился?
Я сразу подошёл ближе.
— Вы про второй двадцать седьмой?
— Про него. Уже третий день пассажиры спрашивают, почему я еду одновременно и здесь, и возле депо.
— А диспетчеры знают?
— Знают. Ищут.
Мама посмотрела на меня тем взглядом, который означал: «Нет, ты сейчас не становишься транспортным следователем». Но я уже стал.
После школы я специально вышел на Заводской. Там находилось автобусное депо — длинный забор, ворота и ряд машин за ними. На остановке табло снова показывало два двадцать седьмых.
Настоящий ехал по маршруту в двух километрах от меня. Второй, по карте, находился прямо за воротами депо.
Я сделал снимок экрана.
Через полминуты точка прыгнула на улицу Механиков.
Ещё снимок.
Потом вернулась за ворота.
Я не полез ни в депо, ни за забор. Вместо этого сел на скамейку и стал записывать время. В 15:12 двойник был у ворот. В 15:13 — на Механиков. В 15:14 — снова у ворот. Потом исчез почти на две минуты и появился там же.
Рядом сел мужчина в форме транспортной службы. На груди у него висел пропуск.
— Молодой человек, ты расписание автобусов составляешь?
— Проверяю одного, который ездит, не выезжая из депо.
— Очень экономичная машина.
Я показал ему снимки.
Он перестал улыбаться.
— Двадцать седьмой?
— Да. Водитель сказал, вы уже знаете.
— Знаем, что в системе появляется лишняя отметка. Не знаем почему.
Мужчину звали Сергей. Он оказался диспетчером и как раз шёл на смену.
— А почему точка вообще появляется? — спросил я.
— В автобусе стоит бортовой терминал. Маленькая коробка с приёмником спутниковой навигации и мобильной связью. Она определяет координаты машины и отправляет их на сервер. Сервер знает номер маршрута и показывает автобус пассажирам.
— Значит, две точки — это две коробки?
— Не обязательно. Бывает ошибка связи, повтор пакета, сбой сервера.
— Но вторая точка всё время возвращается сюда.
Сергей посмотрел на мои записи.
— Вот это интересно.
Мы вошли не в производственную часть депо, а в маленькую комнату для посетителей рядом с диспетчерской. Сергей позвонил технику и попросил проверить историю координат машины с гаражным номером 418.
Через несколько минут техник принёс ноутбук.
— Вот настоящий четыреста восемнадцатый, — сказал он. — Сейчас на маршруте, всё нормально.
На экране шла цепочка точек по проспекту.
— А вот странные сообщения, — сказал Сергей. — И у них тот же идентификатор.
Идентификатор был вроде имени, которым устройство представлялось серверу. Если два терминала назывались одинаково, система считала, что сообщения приходят от одной машины.
— А можно понять, откуда отправляет второй?
— По координатам — отсюда. По связи… секунду.
Техник открыл ещё одно окно.
— Сим-карты разные.
Сергей поднял брови.
— Значит, у нас действительно два терминала с одним номером.
— Но почему второй двигается? — спросил я. — Если он лежит здесь.
— Хороший вопрос.
Мы снова посмотрели историю. «Ложная» точка гуляла вокруг депо метров на сто-двести. Иногда оказывалась за соседним зданием, иногда на дороге.
— Навигатор в помещении плохо видит спутники, — объяснил техник. — Координаты начинают плавать. Если коробка лежит у окна или под крышей, она может считать, что немного перемещается.
— То есть автобус стоит, а его коробка думает, что прогуливается?
— Примерно так.
Оставалось найти коробку.
Техник позвонил в ремонтный участок. Машина 418 действительно приезжала четыре дня назад: ей меняли бортовой терминал. Старый сняли, новый поставили и настроили с тем же идентификатором автобуса.
— Старый должны были отключить, — сказал Сергей.
— Его и отключили, — ответили по телефону. — Он на полке диагностики.
— А питание?
На другом конце повисла пауза.
Через пять минут техник вернулся с чёрной коробочкой размером с толстую книгу. От неё тянулись два провода.
— Вот наш второй автобус.
Старый терминал лежал на диагностическом стенде. Его подключили, чтобы проверить неисправность, и оставили включённым. Сим-карта внутри продолжала работать. Каждые несколько секунд коробка отправляла серверу координаты и представлялась машиной 418.
— Тогда почему сервер не понимает, что один автобус не может быть в двух местах? — спросил я.
Сергей вздохнул.
— Понимает не всё. Обычно один идентификатор принадлежит одному устройству. Такой случай считается неправильным ещё до того, как данные попадут на карту. Теперь добавим проверку.
Техник выключил старый терминал.
Мы уставились на экран.
Через полминуты лишняя цепочка точек прекратилась.
Я открыл приложение. Возле депо всё ещё висел второй двадцать седьмой.
— Не исчез.
— Кэш, — сказал Сергей.
— Что?
— Приложение и сервер некоторое время помнят последнее положение, чтобы автобус не пропадал мгновенно при коротком обрыве связи.
— То есть призрак ещё должен немного пожить?
— Минуты две.
Мы засекли время. Через сто восемь секунд лишняя точка исчезла.
— Жалко, — сказал я.
— Мы три дня мечтали от неё избавиться, — ответил Сергей.
На следующий день я снова пришёл на остановку с мамой. Табло показывало только один двадцать седьмой: «2 мин».
— Починили? — спросила она.
— Починили.
Автобус показался из-за поворота, пока табло ещё обещало две минуты. Через несколько секунд надпись сменилась на «1 мин», потом на «0 мин», а автобус уже открывал двери.
Я показал маме табло.
— Вот теперь система работает идеально.
— Почему?
— Она честно сообщает, что автобус приедет через ноль минут, когда он уже приехал.
Водитель двадцать седьмого узнал меня и крикнул из кабины:
— Двойника нет?
— Нет!
— Тогда проходи. Сегодня я только один.
— Проверим после Заводской, — сказал я.
Мама всё-таки засмеялась.