— Только не говорите, что кружек сорок одна.
— Не скажу, — ответила тётя Нина. — Их сорок семь.
Я посмотрел на длинный стол перед летней столовой. На нём стояли кружки всех видов: синие эмалированные, зелёные пластиковые, три белые с надписью «Лучший рыбак», одна красная, похожая на цветочный горшок, и пять одинаковых металлических.
— Тогда в чём проблема?
Тётя Нина поставила на стол большой прозрачный кувшин с делениями.
— Детей сорок два. Компота десять с половиной литров. А кружки разные. Через двадцать минут возвращаются с эстафеты. Я сказала помощникам налить всем поровну, и теперь у меня три разных представления о слове «поровну».
Из кухни высунулась Аня.
— Моё правильное!
Следом появился Витя.
— Нет, моё.
— Я пока ничего не предлагал, — сказал я.
— Поэтому твоё сейчас лучше обоих, — сказала тётя Нина.
Мы пошли смотреть.
Аня расставила первые десять кружек и налила в каждую компот до одинаковой высоты — примерно на два пальца ниже края. Выглядело аккуратно, только в широкой красной кружке плескалось почти вдвое больше, чем в узкой металлической.
— Уровень одинаковый, — сказала Аня.
— Кружки неодинаковые, — сказал я.
— Зато никто не скажет, что ему недолили.
Витя фыркнул.
— Скажет тот, у кого кружка маленькая.
Его способ был другой. Он решил наполнять каждую кружку на три четверти.
— Три четверти — это честно.
— От разных кружек, — сказал я.
— Но три четверти же!
— Если у тебя три четверти ведра, а у меня три четверти стакана, предлагаю поменяться.
Аня засмеялась.
— Вот теперь его способ лучше.
— Я ещё способа не сказал.
Тётя Нина постучала ложкой по краю кастрюли.
— Давайте без парламента. Нам нужно разлить десять с половиной литров на сорок две порции. Сколько в каждой?
Витя мгновенно достал телефон.
— Не надо, — сказала Аня. — Я знаю. Двести пятьдесят миллилитров.
Я пересчитал: десять с половиной литров — это десять тысяч пятьсот миллилитров. Если разделить на сорок два, действительно получается двести пятьдесят.
— Значит, надо наливать по четверти литра, — сказал я.
— Прекрасно, — сказала тётя Нина. — Чем?
Вот тут выяснилась вторая проблема.
На кухне были литровый кувшин, мерный стакан на пол-литра и два половника. Мерный стакан был один, а если сорок два раза аккуратно отмерять по двести пятьдесят миллилитров, дети успеют вернуться, выпить воду, снова уйти на эстафету и, возможно, вырасти.
— Половник! — сказал Витя. — Здесь написано «150».
Он показал ручку. На ней и правда было выбито число 150.
— Два половника — триста, — сказала Аня.
— А полтора половника?
— Попробуй налить половину полного половника сорок два раза одинаково.
Я взял второй половник. На нём вообще ничего не было написано.
— Может, этот сто двадцать пять?
— Может, — сказала тётя Нина. — А может, сто десять. Выяснить легче, чем спорить.
Мы наполнили маленький половник водой до обычного рабочего уровня — не под самый край, чтобы не расплескать. Я вылил воду в мерный стакан.
Сто тридцать миллилитров.
Вторая попытка — сто двадцать восемь. Третья — сто тридцать два.
— То есть примерно сто тридцать, — сказал Витя.
— И два раза будет примерно двести шестьдесят, — сказала Аня. — На десять больше.
— На сорок две кружки это четыреста двадцать миллилитров лишних, — сказал я.
— Которых у нас нет, — подтвердила тётя Нина.
Большой половник оказался ещё хуже: около ста восьмидесяти.
Мы молчали секунд пять.
Потом я заметил стопку одинаковых маленьких мисок возле раковины.
— А это что?
— Пиалы для ягод, — сказала тётя Нина. — Сегодня не нужны.
Я взял одну, налил воду до внутренней полоски, которая шла вокруг стенки, и перелил в мерный стакан.
Сто двадцать четыре миллилитра.
— Ещё раз, — сказала Аня.
Сто двадцать пять.
Витя попробовал сам. Сто двадцать шесть.
Мы посмотрели друг на друга.
— Два раза, — сказал я.
— Двести пятьдесят, — сказала Аня.
— Почти, — поправил Витя.
— Нам и половник давал «почти», только хуже.
Тётя Нина взяла пиалу, посмотрела на полоску и сказала:
— Хорошо. Но прежде чем устраивать сорок две маленькие лаборатории, проверим ещё кое-что. Компота точно десять с половиной литров?
Кастрюля была большая, с отметками на внутренней стенке. Уровень стоял ровно на десяти с половиной, но кастрюля находилась на тележке, а тележка одним колесом попала на стык плиток.
— Она наклонена, — заметил я.
— Совсем чуть-чуть, — сказал Витя.
— Чуть-чуть в большой кастрюле — это не обязательно чуть-чуть по объёму.
Мы переставили её на ровный стол. Уровень оказался немного ниже отметки.
Тётя Нина вздохнула.
— Ясно. Когда варили, проверяли на тележке.
— Сколько там на самом деле?
Мы не могли поднять горячую тяжёлую кастрюлю и переливать всё через мерник. Поэтому тётя Нина достала кухонные весы, поставила на них пустой литровый кувшин и показала, как можно проверить объём порциями. Компот был уже тёплым, не кипящим. Мы аккуратно набрали несколько полных литров по делению кувшина, а остаток измерили отдельно, возвращая всё обратно.
Получилось десять литров двести миллилитров.
— Вот тебе и сорок две порции по двести пятьдесят, — сказал Витя.
— Не хватает трёхсот миллилитров, — сказала Аня.
Я заглянул в кастрюлю, будто на дне мог лежать запасной компот.
— Можно долить воды?
Тётя Нина покачала головой.
— Можно, если вкус не испортится. Но сначала попробуем и посчитаем. Компот варили чуть крепче обычного, потому что лёд должны были добавить перед подачей.
В холодильнике действительно стоял контейнер с пищевым льдом. По плану в каждую кружку должна была попасть пара кубиков, но в суете про лёд забыли.
— Сколько воды даст лёд? — спросил я.
— Не будем рассчитывать по кубикам, они разные. Добавим воду в кастрюлю сейчас до нужного объёма, попробуем, охладим частью льда в общем кувшине, а не будем надеяться на одинаковые кусочки.
Мы долили ровно триста миллилитров питьевой воды, перемешали длинной ложкой и дали тёте Нине попробовать.
— Нормально. Даже лучше.
Витя потянулся за ложкой.
— Контроль качества обязателен.
— Для контроля качества у тебя своя чистая ложка, — сказала тётя Нина.
Пока компот охлаждался, мы устроили разливочную линию. Я отмерял пиалой две порции в кружку. Аня ставила заполненную кружку на поднос. Витя считал вслух и переставлял пустые кружки слева направо.
— Один.
— Два.
— Три.
На восьмой кружке я сказал:
— Стоп. Мы опять можем ошибиться.
— Я не ошибаюсь до двадцати семи, — возмутился Витя.
— А после?
— После обычно кто-нибудь начинает со мной разговаривать.
Мы взяли бумажку и нарисовали сорок два квадрата, по семь в шести рядах. После каждой заполненной кружки Витя зачёркивал квадрат.
— Теперь я могу разговаривать, — сказал он.
— Не злоупотребляй.
Кружки наполнялись по-разному. В самой маленькой металлической компот подходил почти к краю. В красной широкой оставался далеко внизу. Но в каждой было одно и то же количество — две пиалы по внутреннюю полоску.
На двадцать первой кружке вошёл физрук Сергей Андреевич.
— Что у вас тут?
— Математика, — сказал Витя.
— Я думал, компот.
— Снаружи компот. Внутри математика.
Сергей Андреевич посмотрел на наши квадраты.
— Тогда не мешаю.
На тридцать шестой кружке у меня начала уставать рука. Аня сменила меня, и мы сначала проверили её первую двойную порцию мерным стаканом. Получилось ровно двести пятьдесят миллилитров.
— Допущена к компоту, — сказал Витя важным голосом.
— Спасибо, комиссия.
Сорок первый квадрат.
Сорок второй.
На дне кастрюли осталось совсем немного — меньше одной пиалы. Тётя Нина собрала остаток в маленький стакан.
— Это нормально, — сказала она. — Немного остаётся на стенках, на ложке, в кувшине. Главное, что порции одинаковые и всем хватает.
С улицы уже слышались голоса. Команды возвращались с эстафеты.
Мы быстро поставили подносы по двум краям стола, чтобы не образовалась одна длинная очередь. Я отошёл и впервые увидел все кружки сразу. Они выглядели так, будто их собирали по всему лагерю лет пятнадцать, а потом специально поставили рядом для фотографии.
— Почему у меня меньше? — спросил первый же мальчик, получив широкую кружку.
Я был готов.
— У тебя кружка шире. Здесь двести пятьдесят миллилитров, как у всех. Хочешь проверить мерным стаканом после того, как выпьешь?
Он посмотрел на соседнюю узкую кружку.
— А-а. Ладно.
Витя шепнул:
— Первый спор закрыт за четыре секунды.
Через десять минут на столе остались только капли и несколько яблочных кусочков в пустых кружках. Никому не пришлось доливать из чужой порции, никто не получил полкружки только потому, что она оказалась большой.
Тётя Нина собрала посуду и вдруг подняла ещё одну белую кружку.
— Так. А это чья?
Мы замерли.
— Сорок третья? — спросил Витя.
На кружке чёрным маркером было написано: «ЛОЖКИ».
Аня засмеялась первой.
— Не наливай. У ложек сегодня сухой закон.
После этого кружку вернули возле чайника и снова поставили в неё ложки. А нашу пиалу тётя Нина оставила на полке мерной посуды. На внутренней полоске она подписала тонким маркером: «125 мл».
Витя дописал рядом: «Проверено сорока двумя кружками».
Тётя Нина прочитала и не стала стирать.