— Оно опять пищит, — сказал Глеб.
— Это не оно. Это холодильник, — поправила Юля.
— Холодильник тоже «оно».
— Пока не начнёт спорить.
Фургон дяди Паши стоял у входа в городской парк. На крыше у него красовался огромный пластмассовый рожок, а внутри было двести порций мороженого, три ящика вафельных стаканчиков и холодильная установка, которая каждые двадцать секунд издавала обиженное «пи-и».
Дядя Паша заглянул под панель.
— Температура растёт. Было минус восемнадцать, теперь минус двенадцать.
— А мороженое при скольких сдаётся? — спросил Глеб.
— При минус пяти начинает размягчаться. При нуле окончательно теряет характер.
Юля посмотрела на часы. Через сорок минут в парке начинался праздник двора. Фургон должен был подъехать к площадке с фонтаном, но двигатель не заводился, а холодильник питался от аккумулятора.
— Почему машина не едет? — спросила она.
— Стартер крутит, топлива достаточно. Похоже, датчик двери считает, что боковая створка открыта, и блокировка не даёт тронуться.
— Створка закрыта.
— Я тоже это вижу. Машина — нет.
Глеб постучал по двери.
— Уважаемая машина, дверь закрыта.
Фургон ответил: «пи-и».
— Спорит, — признала Юля.
Дядя Паша объяснил: возле замка стоял маленький подпружиненный штырёк. Когда дверь захлопывалась, она нажимала на него, и электрическая цепь сообщала системе: всё закрыто. Сейчас штырёк застрял в углублении.
— Можно вытащить плоскогубцами, — предложил Глеб.
— Можно сломать, — сказал дядя Паша. — А новый привезут только завтра.
Юля присела у замка. В углублении блестела липкая коричневая капля.
— Это карамель?
Дядя Паша понюхал.
— Она самая. Вчера стаканчик опрокинули.
Глеб торжественно поднял палец:
— Причина установлена: машина объелась сладкого.
Они принесли из киоска тёплую воду, ватные палочки и салфетки. Юля осторожно размочила карамель вокруг штырька. Глеб нажал на него деревянной палочкой. Штырёк вышел, снова утонул и ещё раз вышел.
На панели погас значок открытой двери.
— Готово! — сказал Глеб.
Дядя Паша повернул ключ. Стартер заурчал, двигатель почти схватил — и замолчал.
«Пи-и».
— Теперь что? — спросила Юля.
На панели загорелась надпись: «Низкое напряжение».
— Холодильник долго работал от аккумулятора, — объяснил дядя Паша. — Заряда не хватает запустить двигатель.
— Можно прикурить от другой машины?
— Можно, если найдём провода и водителя.
Праздничная площадка была на другом конце парка. Машины туда не пускали, кроме служебных. У ворот стоял электрокар садовников — маленькая машина с кузовом для мешков земли.
— У неё аккумулятор есть, — сказал Глеб.
— Другого напряжения, — ответил дядя Паша. — Подключать нельзя.
К ним подошла смотрительница парка тётя Лена.
— Есть трактор у хозяйственного двора. Но водитель на обеде.
— Когда вернётся?
— Через полчаса.
Температура в кузове поднялась до минус девяти.
Юля заглянула внутрь. Белые брикеты лежали в коробках, как книги на очень холодной полке.
— А если не ждать? Двигатель нужен только чтобы зарядить аккумулятор и ехать. Но сам фургон можно пока катить?
Дядя Паша посмотрел на дорогу. До хозяйственного двора было метров триста, немного под уклон.
— Катить можно. Но одному не справиться.
Тётя Лена свистнула двум садовникам. Потом пришли аниматор в костюме пирата, продавщица шариков и отец мальчика, который очень внимательно слушал разговор, пока не понял, что речь идёт о мороженом.
— По команде! — сказал дядя Паша. — Руль не бросаем, скорость маленькая.
Фургон сняли с ручного тормоза. Он сдвинулся на сантиметр.
— Ещё!
Сдвинулся на ладонь.
— Он тяжёлый, потому что мороженое сопротивляется, — сообщил Глеб.
— Оно не хочет на праздник? — спросил мальчик.
— Оно хочет ехать с кондиционером.
Юля шла сбоку и следила, чтобы никто не оказался перед колесом. Фургон медленно покатился по служебной дорожке. Огромный рожок на крыше покачивался, пират толкал сзади одной рукой, а другой придерживал шляпу.
На первом повороте из кузова снова раздалось «пи-и».
— Минус семь, — крикнул дядя Паша.
— Мороженое начинает терять убеждения! — сказал Глеб.
— Толкай, философ.
У хозяйственного двора тракторист ещё не вернулся, зато у стены стояла переносная зарядная станция. Ею обычно запускали газонокосилки и служебные машины. Внутри был мощный аккумулятор, а снаружи — два толстых провода с зажимами.
— Подойдёт? — спросила Юля.
Дядя Паша прочитал табличку.
— Двенадцать вольт. Подойдёт.
Он подключил красный зажим к клемме со знаком «плюс», чёрный — к металлической части кузова. Объяснил, что так ток получает безопасный путь и помогает стартеру, не заставляя слабый аккумулятор работать в одиночку.
— Все отошли.
Ключ повернулся. Двигатель завёлся сразу.
Холодильная установка загудела низко и уверенно. Температура остановилась на минус шести, потом поползла вниз.
— Минус семь, — читала Юля. — Минус восемь. Минус девять.
— Характер возвращается, — сказал Глеб.
Через десять минут фургон подъехал к фонтану. Праздник уже начался. Дядя Паша открыл боковую створку, и датчик честно показал открытую дверь.
Первый стаканчик достался тёте Лене, второй — пирату, третий — садовникам. Глеб выбрал шоколадное, Юля — лимонное.
— Мы спасли двести порций, — сказал Глеб. — Это почти промышленный подвиг.
— Сто девяносто восемь, — заметила Юля. — Две уже съедены нами.
Дядя Паша вытер замок и приклеил рядом маленькую записку: «Карамель внутрь не кормить».
К вечеру штырёк снова заело.
Все замолчали.
Дядя Паша нажал на него пальцем. Штырёк тут же выскочил.
— Пыль, — сказал он.
— Конечно, — кивнул Глеб. — После карамели машина перешла на сухой корм.