В нашем парке можно было взять напрокат лодку, велосипед, самокат и даже шахматные часы. Но однажды на будке появилась табличка:
«УТКА НАПРОКАТ. ПОЛЧАСА — БЕСПЛАТНО».
Я решил, что это шутка. Рядом стояла жёлтая утка размером с чемодан. Она была деревянная, на колёсиках и с заводным ключом в боку.
— Настоящие утки заняты, — сказал смотритель парка дядя Боря. — Эта свободна.
— А что с ней делать?
— Выгуливать. Главное — не заводить больше чем на три оборота.
Я спросил, почему.
— Потому что на четвёртом она начинает считать себя поездом.
Так я стал первым арендатором утки.
Она покатилась за мной по дорожке, покачивая головой. Внутри тикали шестерёнки. Дети у фонтана показывали пальцами. Настоящие утки на пруду смотрели с таким видом, будто парк окончательно испортился.
На первой скамейке ко мне присоединилась Лера.
— Это робот?
— Прокатная утка.
— Зачем?
— Пока не выяснил.
Мы прошли до киоска с мороженым. Утка остановилась возле урны и три раза клюнула крышку.
— Она мусор собирает, — догадалась Лера.
Под урной лежала бумажка. Утка подцепила её клювом и проглотила. В боку щёлкнула дверца, бумажка упала в маленький металлический ящик.
— Полезная, — сказал я.
У киоска она собрала две салфетки и фантик. Потом увидела воздушный шарик, сорвавшийся с нитки, и погналась за ним.
— Стой! — крикнул я.
Утка не остановилась. Я вспомнил про завод: дядя Боря сам крутанул ключ перед выдачей, но я не видел, сколько раз. Утка ускорялась. Колёса стучали по плитке: так-так, так-так.
— Она уже поезд? — спросила Лера, догоняя меня.
— Похоже.
Жёлтая утка въехала на детскую железную дорогу, которая шла вокруг клумбы. Впереди стоял маленький синий вагончик. Утка прицепилась к нему клювом и потащила.
В вагончике сидели двое малышей и очень серьёзный папа.
— Это входит в билет? — спросил папа.
— Нет! — ответили мы с Лерой.
Утка тянула вагончик всё быстрее. Малыши радовались. Папа держался за шляпу.
Мы побежали к стрелке — металлическому язычку, который переводил вагончик с одного пути на другой. Если повернуть её, утка уйдёт на короткий круг возле песочницы и сама замедлится на подъёме.
Но возле стрелки стояла тележка с лимонадом.
— Обойти не успеем, — сказала Лера.
Тогда она схватила длинную трубку для воздушных шаров, просунула её под ручку стрелки и нажала. Я навалился рядом. Язычок пути щёлкнул за секунду до того, как утка подтащила вагончик.
Состав свернул на короткий круг. На подъёме колёса утки заскрипели. Она замедлилась, остановилась и произнесла деревянным голосом:
— Кря.
Дверца в боку открылась. Из неё высыпались фантики, салфетки и один чужой билет на карусель.
Дядя Боря прибежал, тяжело дыша.
— Четыре оборота, — сказал он. — Я ведь предупреждал.
— Вы сами её заводили, — напомнил я.
— Значит, предупреждал самого себя.
Папа из вагончика слез и вернул шляпу на место.
— Поезд необычный, — сказал он. — Но машинисту не хватает расписания.
Дядя Боря осмотрел утку. На ключе была царапина, показывающая число оборотов, но она почти стёрлась.
— Вот почему ошибся, — признал он. — Сделаю ограничитель. После третьего оборота ключ дальше не пойдёт.
— А зачем вообще режим поезда? — спросила Лера.
Смотритель почесал затылок.
— Раньше утка возила мусорный ящик по узкой рельсовой дорожке в мастерской. Потом рельсы убрали, а привычка осталась.
На следующий день мы снова пришли в парк. На будке висела новая табличка:
«УТКА НАПРОКАТ. СОБИРАЕТ МУСОР. ПОЕЗДОМ НЕ РАБОТАЕТ».
Рядом мелко было написано:
«Папам в шляпах — скидка».
Дядя Боря поставил на ключ металлическое кольцо. Теперь он поворачивался ровно три раза и упирался.
Мы взяли утку на полчаса. Она спокойно собрала пять бумажек, один чек и обёртку от мороженого. Возле железной дороги остановилась, посмотрела на вагончик и тихо сказала:
— Кря.
— Скучает, — заметила Лера.
— Пусть скучает по расписанию, — ответил я.