— Нам нужен слон, — сказала звукорежиссёр Ирина. — Но слона у нас нет.
Гриша посмотрел на студию. В углу стояли три стула, коробка с кабелями, таз, мешок с крупой и связка старых ключей. Слона действительно не было.
— А запись нужна сегодня? — спросил он.
— Через сорок минут. В мультфильме слон идёт по деревянному мосту. Он большой, тяжёлый и сердитый. Художники уже всё нарисовали, а в звуке пока только тишина.
Гриша пришёл в студию после школы к маме, которая монтировала рекламу в соседней комнате. Он рассчитывал посидеть с книгой, но Ирина увидела его и сказала, что лишние уши сейчас полезнее лишних рук.
— Мы можем просто стучать ногами, — предложил Гриша.
— Можем. Попробуем.
Он прошёл по деревянному подиуму, стараясь шагать медленно и тяжело.
Топ. Топ. Топ.
Ирина нажала кнопку воспроизведения. Из колонок вышел не слон, а очень уставший человек в зимних ботинках.
— Я старался быть массивнее, — сказал Гриша.
— Ты весишь тридцать семь килограммов вместе с рюкзаком. У тебя есть предел убедительности.
— Тогда рюкзак не снимать.
— Это прибавит два учебника и бутерброд. Слон всё равно не поверит.
На экране огромный серый персонаж уже поднял ногу над мостом. Кадр застыл.
Ирина открыла шкаф с реквизитом. Там были кокосовые половинки для лошадиных копыт, лист жести для грома, щётка для шороха травы, кусок цепи, пузырчатая плёнка и две деревянные колодки.
— Это называется шумовое оформление, — сказала она. — Иногда звук предмета в кино делают совсем другим предметом. Лошадь может скакать кокосами, а пожар трещать целлофаном.
— Значит, слон тоже может быть чем угодно?
— Почти. Но зритель должен поверить раньше, чем успеет подумать.
Гриша взял колодки и ударил ими по подиуму.
Ток. Ток.
— Коза, — сказал он.
— Очень дисциплинированная.
Он накрыл колодки полотенцем.
Туп. Туп.
— Теперь сосед сверлит стену через подушку.
Ирина засмеялась и посмотрела на часы.
— Тридцать две минуты.
Они попробовали мешок с крупой. Если бросать его плашмя, получался хороший тяжёлый шлепок, но без твёрдого удара. Если поставить внутрь деревянную дощечку, возникало сразу два звука: глухой удар и сухой щелчок.
— Уже похоже, — сказал Гриша.
— На слона в тапочках.
— А если мост должен дрожать?
Ирина поставила под подиум микрофон.
— Вот это правильный вопрос.
Она объяснила, что один микрофон можно оставить сверху — он поймает сам удар, а второй снизу услышит, как от удара отвечает деревянная конструкция. Потом два сигнала смешают.
— То есть звук состоит не только из ноги?
— Именно. Ещё из того, куда эта нога наступила.
Гриша сел на пол и заглянул под подиум. Внутри была пустота, поперечные рейки и несколько кабелей. Он постучал костяшкой по одной доске.
Бумм.
По другой.
Бап.
По третьей.
Тонк.
— Ирина, тут разные места звучат по-разному.
— Конечно. Чем длиннее свободный участок доски и чем меньше он зажат опорами, тем ниже и гулче отклик.
— Значит, надо топать не где удобно, а где под нами пустее.
Они передвинули мешок с крупой на участок между двумя рейками. Гриша поднял его за края и уронил с высоты ладони.
БУМ.
Под полом что-то мягко загудело.
Ирина подняла палец.
— Вот. Ещё раз.
БУМ.
— Уже слон?
— Пока холодильник, который решил спрыгнуть со ступеньки.
— Холодильник тяжелее меня. Это прогресс.
Они записали пять ударов и поставили их под шаги персонажа. Но на экране слон шёл не ровно: сначала медленно, потом ускорялся и на последнем шаге резко останавливался. Одинаковые удары звучали механически.
— Нужен характер, — сказала Ирина. — Даже у большого веса есть ритм.
Гриша посмотрел мультфильм без звука ещё раз. Слон сердился на маленькую обезьяну, которая убежала с его зонтом. На первом шаге он только начинал злиться. На втором заметил обезьяну впереди. На третьем почти догнал. На четвёртом увидел, что мост заканчивается.
— Тогда первый шаг не самый сильный, — сказал Гриша. — Второй тяжелее. Третий быстрый. А четвёртый короткий, потому что он тормозит.
— Записываем не четыре удара, а четыре разных.
Они изменили высоту падения мешка, один раз подложили под него тонкую резину, другой раз прижали край подиума ногой. Для остановки Гриша придумал после удара провести подошвой по доске, чтобы получился короткий скрип.
Ирина наложила звуки на картинку.
БУМ.
БУУМ.
Бум-бум.
БУМ — шрррк.
На экране слон застыл у самого края моста.
Гриша неожиданно отодвинулся от колонок.
— Вот теперь он тяжёлый.
— И сердитый.
— И чуть не упал.
— А этого мы звуком не добавляли. Это уже художники.
Оставалась одна проблема. Когда слон проходил по первой половине моста, доски на рисунке были сухими. Во второй половине они были мокрыми после дождя. В картинке это было видно, а в звуке — нет.
— Мокрое дерево разве звучит совсем иначе? — спросил Гриша.
— Не настолько, чтобы зритель сразу понял. Тут нужен намёк.
Он стал перебирать реквизит. Металл отпал. Ключи звучали как связка ключей. Щётка — как щётка. Пузырчатая плёнка была слишком узнаваемой. Тогда Гриша налил в таз немного воды и намочил старую губку.
— Если после каждого шага чуть-чуть прижимать губку к доске?
Ирина послушала.
Хлюп.
— Слишком болото.
— А если совсем немного?
Он выжал губку почти досуха и прижал её ладонью к подиуму сразу после тяжёлого удара.
Бум. Чвак.
Они оба помолчали.
— Это уже не болото, — сказал Гриша.
— Это ботинок, который наступил на мокрую доску. Берём.
До отправки записи оставалось двенадцать минут. Они записали мокрые шаги, свели два микрофона, чуть убрали слишком низкий гул и подогнали удары под движение ног.
Потом Ирина включила сцену целиком.
Сначала слышался ветер. Обезьяна с зонтом мелькала между перилами. Слон ступал на мост всё тяжелее, доски отвечали низким гулом, затем под ногами появлялась едва заметная влажная примесь. На последнем шаге раздался скрип тормозящей подошвы.
Слон успевал остановиться.
Обезьяна оглядывалась.
И в этот момент по сценарию должна была сломаться сухая ветка над их головами.
Хруст.
Гриша повернулся к Ирине.
— А это чем?
Она показала половинку сельдерея.
— Не спрашивай. Просто слушай.
Ирина сломала стебель перед микрофоном.
КРАК.
На экране ветка разлетелась на две части.
Гриша уважительно посмотрел на сельдерей.
— Если бы я был деревом, я бы сейчас обиделся.
— А если бы ты был слоном, тебя бы озвучивал мешок гречки.
Файл ушёл художникам за три минуты до срока. Через минуту пришёл ответ: «Слон отличный. Особенно торможение».
Гриша снова открыл книгу, но читать не стал. На столе лежали кокосы, сельдерей, мокрая губка и мешок с крупой. Он вдруг понял, что студия после записи выглядит как кухня, в которой кто-то очень странно готовился к походу.
Из соседней комнаты заглянула мама.
— Всё спокойно?
Ирина кивнула.
— Да. Слона поймали.
— Где?
Гриша указал на мешок гречки.
— Пока здесь. Только не открывай.