— Не кричи в микрофон!
— Я не кричу.
— Тогда почему у меня в наушниках только «ПФФФ!»?
Так начался мой первый настоящий эфир в школьной радиостудии. До этого мы с Игорем Петровичем записывали объявления заранее, вырезали кашель, стук стула и моё «ой, я забыла текст», а потом спокойно ставили готовую запись на перемене. Но в пятницу директор придумал прямой выпуск: десять минут перед большой переменой, новости школы, прогноз погоды и разговор с командой, которая вернулась с соревнований по робототехнике.
Мне доверили вести эфир. Севе — следить за компьютером и музыкой. Игорь Петрович должен был сидеть рядом и делать вид, что он совершенно не волнуется.
За пять минут до начала я сказала в микрофон:
— Раз, два, три. Доброе утро.
В наушниках было тихо.
Я сказала громче:
— ДОБРОЕ УТРО.
Тишина.
Я наклонилась почти вплотную и прошептала:
— Сева, он умер.
И тут мои слова грянули в наушниках так ясно, будто я сидела внутри собственной головы.
Сева вытаращил глаза.
— Ещё раз шёпотом.
— Проверка, — прошептала я.
Зелёная полоска на экране подпрыгнула.
— Теперь нормально.
— Проверка!
Полоска едва шевельнулась.
— Отлично, — сказал Сева. — У нас микрофон, который боится уверенных людей.
Игорь Петрович придвинулся к пульту.
— Микрофон ничего не боится. Кабель на месте. Питание есть. Уровень входа не нулевой. Значит, ищем дальше.
На экране была программа, в которой звук проходил через несколько маленьких прямоугольников. Я знала только один: «эквалайзер». Им можно было сделать голос чуть ярче или убрать гул. Но рядом стоял блок с надписью GATE.
— Это ворота? — спросила я.
— В некотором смысле, — сказал Игорь Петрович. — Шумовой порог. Когда звук тише заданного уровня, программа его не пропускает. Полезно, если в паузах шипит вентиляция.
— А у нас наоборот. Тихое проходит, громкое нет.
— Именно поэтому я пока не понимаю, что происходит.
До эфира оставалось четыре минуты.
Сева открыл настройки. В блоке GATE были два ползунка и цифры. Один назывался Threshold — порог. Второй — Range.
— Вчера ты что-нибудь менял? — спросил Игорь Петрович.
— Только музыку подравнивал. И сохранил шаблон.
— Какой шаблон?
Сева замолчал.
— Ну… «Тихая библиотека».
— Зачем нам шаблон «Тихая библиотека»?
— Название красивое.
Я засмеялась и снова услышала в наушниках только короткое «ха». Всё остальное пропало.
— Три минуты, — сказала я.
Игорь Петрович не стал отбирать мышку у Севы.
— Сравни значения с резервным каналом.
В студии было два одинаковых микрофона. Второй обычно стоял для гостей. Сева щёлкнул на его настройки.
— Threshold минус сорок два. Range минус восемьдесят.
— А у Маши?
— Threshold минус сорок два. Range… плюс двадцать.
— Плюс? — переспросила я.
— Плюс.
Игорь Петрович присвистнул.
— Вот и фокус. При закрытом гейте программа должна приглушать канал. А она, похоже, его усиливает. Когда ты шепчешь, гейт закрывается — и звук становится громким. Когда говоришь нормально, гейт открывается, и дополнительного усиления нет.
— То есть мой шёпот не лучше голоса. Его просто специально раздувает программа?
— Именно.
— Обидно.
Сева поставил Range на минус восемьдесят. Я сказала:
— Доброе утро, школа номер двести семнадцать.
Зелёная полоска прыгнула ровно до жёлтой зоны, и голос в наушниках прозвучал нормально.
— Победа, — сказал Сева.
— Не спеши, — ответил Игорь Петрович. — Сначала проверка.
Мы хлопнули в ладоши, постучали карандашом по столу, помолчали, пошуршали листом и включили вентилятор. В паузах стало тише, голос не исчезал.
На экране часов осталось пятьдесят секунд.
Тут открылась дверь, и в студию ввалилась команда робототехников: трое ребят, коробка с роботом и учительница физики.
— Мы не опоздали? — спросила она.
— Нет, — сказала я. — Но говорите нормальным голосом. Шёпот сегодня слишком могущественен.
Сева зажал рот рукой.
Красная лампа «ЭФИР» загорелась.
Я вдохнула.
— Доброе утро. В студии Маша Круглова. Сегодня коротко о длинной перемене, погоде и роботе, который вчера научился отличать красные кубики от оранжевых — почти так же уверенно, как наш буфет отличает булочки с корицей от булочек без корицы.
За стеклом Сева показал большой палец.
Первые две минуты прошли гладко. Потом я спросила у капитана команды:
— Что было самым трудным на соревнованиях?
Он наклонился к гостевому микрофону и очень тихо сказал:
— Не перепутать провода перед финалом.
Гейт честно решил, что это фоновый шум, и съел половину фразы.
Я услышала только:
— …провода перед финалом.
Сева дёрнулся к мышке, но я уже поняла, что произошло.
— Давайте ещё раз, — сказала я. — Только чуть громче. Наш микрофон сегодня официально не принимает секретные признания.
Ребята засмеялись. Капитан повторил ответ нормальным голосом, и дальше эфир пошёл без приключений.
Почти без приключений.
На девятой минуте я должна была сказать прогноз: «После обеда возможен короткий дождь». Но Сева случайно включил музыкальную отбивку раньше времени. Весёлая труба заиграла прямо под словом «дождь».
Я посмотрела на него через стекло.
Он показал губами: «Извини».
— Судя по музыке, — сказала я в микрофон, — дождь ожидается торжественный.
В коридоре за стеклянной дверью кто-то захохотал.
Мы закончили ровно в десять минут. Красная лампа погасла. Я сняла наушники и только тогда поняла, что всё это время держала лист с текстом вверх ногами. Ни разу в него не посмотрела.
Игорь Петрович сохранил настройки под новым именем: «ПЯТНИЦА_ЭФИР_НЕ_ТРОГАТЬ».
— Очень профессионально, — сказала я.
— Профессионалы особенно любят названия, которые пугают следующую смену.
Сева добавил к имени файла ещё одно слово: «ТОЧНО».
После большой перемены к нам пришла библиотекарь Ольга Сергеевна.
— Это вы утром рассказывали про шёпот?
— Мы, — призналась я.
— Тогда можно ваш старый шаблон «Тихая библиотека»? У нас как раз запись беседы с первоклассниками. Они у микрофона говорят так, будто делятся государственной тайной.
Сева медленно повернулся ко мне.
— Видишь? Ничего не пропадает зря.
— Только Range поставь обратно в минус, — сказала я.
— Почему?
— Потому что если первоклассник прошепчет «я люблю энциклопедии», вся школа услышит это в соседнем районе.
Игорь Петрович снял очки, протёр их и написал на бумажке крупными буквами: «ПЛЮС ДВАДЦАТЬ НЕ СТАВИТЬ».
Эту бумажку мы приклеили прямо над пультом. На следующей неделе кто-то дописал снизу: «ДАЖЕ ЕСЛИ НАЗВАНИЕ ШАБЛОНА КРАСИВОЕ».