Катя первой заметила, что звёзды на снимках стали короткими чёрточками.
Они с Левом дежурили в маленькой обсерватории при летнем лагере. Купол был открыт, телескоп смотрел на север, а фотоаппарат делал длинные выдержки: затвор оставался открытым несколько минут, чтобы собрать слабый свет. Если телескоп точно следовал за движением неба, звёзды получались круглыми точками. В эту ночь каждая точка вытянулась, будто кто-то едва заметно дёрнул камеру.
— Ветер? — спросил Лев.
Катя приложила ладонь к стойке. Она не дрожала.
— Тогда мы задели фокусёр.
Они проверили крепление камеры, кабели и винты. Всё держалось плотно. Следующий снимок оказался ещё хуже: чёрточки стали длиннее.
До рассвета оставалось два часа. Руководитель кружка Марина Павловна поручила им снять переменную звезду — ту, что немного меняет яркость через равные промежутки. Для измерения нужны были шесть точных кадров подряд. Пока не было ни одного.
Лев открыл журнал наблюдений.
— Вчера всё работало.
— Вчера снимали восток, — сказала Катя. — Сегодня север.
Они повернули телескоп к яркой звезде и сделали короткий кадр. Точка вышла резкой. Значит, фокус был правильным. Затем включили ведение — маленький мотор должен был медленно поворачивать установку вслед за небом.
Мотор тихо зажужжал.
— Слышишь щелчок? — спросил Лев.
Раз в несколько секунд внутри основания раздавался слабый сухой звук.
Катя посветила фонариком на зубчатое колесо. Один зуб был покрыт густой смазкой с прилипшей песчинкой. Когда шестерня доходила до этого места, движение на миг замедлялось, потом догоняло. На снимке такой рывок превращал звезду в короткую линию.
Они сняли защитную крышку, убрали песчинку деревянной палочкой и протёрли край колеса. Новый кадр стал лучше, но линии не исчезли.
— Значит, была ещё одна причина, — сказал Лев.
Катя посмотрела на контрольную лампочку. Она мигала неравномерно. Иногда мотор ускорялся без щелчка.
— Питание?
Удлинитель шёл через весь пол к розетке у двери. Там же были включены чайник и маленький обогреватель дежурного. Когда обогреватель включался, напряжение немного падало, и мотор терял скорость.
Чайник выключили, обогреватель перенесли на другую линию. Звёздные точки стали почти круглыми. На увеличении всё равно оставался тонкий хвост.
Марина Павловна поднялась в купол.
— Как идёт серия?
— Мы нашли песчинку и просадку питания, — сказал Лев. — Но изображение ещё плывёт.
Она не стала забирать работу, только посмотрела на часы.
— До астрономических сумерек пятьдесят минут. Потом небо станет слишком светлым. Проверяйте от простого к сложному.
Катя закрыла глаза и перечислила: стойка, крепление, фокус, мотор, питание. Лев добавил:
— Наведение.
Телескоп должен был быть выставлен точно по оси вращения Земли. Если ось установки смотрела чуть в сторону от Полярной звезды, мотор вёл не по той дуге. На коротких выдержках ошибка была незаметна, на длинных давала хвосты.
Они посмотрели в маленький полярный искатель — отдельную трубку внутри крепления. Полярная звезда должна была находиться возле отметки на сетке. Но сетка была тёмной.
— Подсветка не горит.
Лев заменил батарейку. Красные линии появились, и стало видно, что звезда смещена от нужного места.
— Кто-то толкнул штатив?
На полу тянулся свежий след от резиновой ножки. Днём купол мыли, и стойку сдвинули всего на несколько миллиметров. Для комнаты это пустяк, для длинной съёмки — заметная ошибка.
Они ослабили два регулировочных винта. Катя смотрела в искатель и говорила:
— Чуть вправо. Стоп. Теперь вверх. Совсем немного.
Лев поворачивал винты медленно, потому что после каждого движения стойка слегка пружинила. Наконец Полярная звезда встала на нужную отметку.
Оставалось тридцать две минуты.
Первый пятиминутный кадр дал круглые точки. Второй тоже. На третьем через поле прошла тонкая светлая полоса.
— Спутник, — сказал Лев. — Этот кадр для измерения не годится.
Они начали серию заново. Времени хватало ровно на шесть кадров, если не будет ошибок. Катя записывала начало каждой выдержки, Лев следил за мотором и графиком питания. Никто не разговаривал без необходимости.
На пятом кадре над лесом появилась светлая полоса рассвета. На шестом небо уже стало серым, но звезда ещё различалась.
Компьютер закончил обработку. Шесть точек яркости легли в плавную линию: звезда слабела, затем снова начинала светиться сильнее.
— Есть, — сказала Катя.
Марина Павловна проверила исходные кадры и журнал.
— Хорошая серия. И хороший список причин.
Лев показал на первый испорченный снимок:
— Его удалить?
— Оставьте. По нему видно, как ошибка менялась.
Утром они прикрепили к стойке карточку: «После уборки проверить положение ножек. Телескоп не стол». Рядом положили отдельный удлинитель для обогревателя и закрыли шестерню новой крышкой.
Следующей ночью снимки были круглыми с первого раза. Катя даже немного разочаровалась: всё работало слишком спокойно.
Тогда Лев открыл папку с вчерашними кадрами и поставил рядом первый и последний. На первом звёзды спешили короткими чертами. На последнем держались на месте, хотя за пять минут небо успело заметно повернуться.
За окном купола рассвет уже погасил слабые звёзды. На экране они остались — шесть точных кадров и одна ночь, которую пришлось чинить по частям.