К полудню квадрат раскопа стал похож на аккуратно разрезанный пирог. Только вместо крема в нём были слои земли: сверху тёмный, ниже сероватый, ещё ниже — плотный жёлтый песок.
— Не наступай на стенку, — сказала Люся.
— Я не наступаю.
— Ты стоишь на ней обеими ногами.
Артём посмотрел вниз и поспешно сошёл с тонкой земляной перегородки между квадратами.
Они приехали с мамой в археологический лагерь всего на неделю. Мама работала в экспедиции художником: зарисовывала находки до того, как их унесут в камеральную палатку, где всё мыли, подписывали и заносили в таблицы. Люсе разрешили помогать с пакетами и бирками. Артёму — просеивать землю через широкое сито.
В этот день руководитель раскопа Андрей Сергеевич показал им неглубокую яму у края старого фундамента.
— Здесь осторожно. Если найдёте керамику, не вытаскивайте всё сразу. Сначала смотрим, где лежит.
— Потому что место важнее самой вещи? — спросила Люся.
— Иногда важнее. Один и тот же черепок в разных слоях рассказывает разные истории.
Через двадцать минут Артём позвал её таким голосом, будто выкопал как минимум корону.
— Смотри!
В рыхлой серой земле торчал край глиняного кусочка. Люся кисточкой сняла землю вокруг. Черепок оказался толстым, красноватым, с двумя короткими волнистыми линиями.
Андрей Сергеевич отметил место на плане.
— Квадрат Б-7, слой третий. Пакет тридцать два.
Люся написала на бумажной бирке: «Б-7. слой 3. №32». Бирку положили в пакет вместе с черепком.
После обеда начался дождь. Не сильный, но упорный. Все находки унесли под навес, а раскоп закрыли плёнкой.
В камеральной палатке пахло мокрой глиной и хозяйственным мылом. На длинном столе стояли миски с водой. Рядом сохли десятки черепков.
— Наш! — Артём сразу увидел волнистые линии.
Люся перевернула его и нахмурилась.
На внутренней стороне карандашом было написано: «Б-7/3/28».
— Это что?
— Номер.
— Я вижу, что номер. У нас был тридцать два.
Артём достал пакет. На бирке ясно стояло: «№32».
— Значит, кто-то ошибся карандашом.
— Или биркой.
Они позвали маму. Та не стала гадать и привела Андрея Сергеевича.
Он посмотрел на пакет, на черепок и сразу перестал улыбаться.
— Так. Пока ничего не исправляем.
— А что страшного? — спросил Артём. — Ну двадцать восемь или тридцать два.
Андрей Сергеевич положил черепок на ладонь.
— Номер связывает вещь с записью. Если связь потерять, мы уже не будем точно знать, откуда она взялась. Для красивого черепка это неприятно. Для научной работы — хуже.
В журнале находок номер 28 относился к квадрату Б-6. Там утром нашли гладкий серый кусок без рисунка. Номер 32 — к их волнистому черепку из Б-7.
— Получается, всё понятно, — сказал Артём. — Стираем двадцать восемь, пишем тридцать два.
— Нет, — одновременно сказали Люся и Андрей Сергеевич.
Люся сама удивилась, что ответила вместе со взрослым.
— Почему? — Артём обиделся.
— Потому что мы пока знаем только, что есть противоречие, — сказала Люся. — А откуда оно взялось, не знаем.
Андрей Сергеевич кивнул.
На столе нашли пакет №28. Внутри лежал серый черепок. На нём карандашом было написано «Б-6/2/32».
Теперь замолчали все.
— Очень хорошо, — сказал Андрей Сергеевич.
— Что тут хорошего? — удивился Артём.
— Ошибка стала симметричной. Значит, шанс разобраться выше.
Оказалось, утром находки мыли две студентки. Одна доставала вещи из пакетов, вторая переписывала данные с бирок на подсохшую керамику мягким карандашом. Номера 28 и 32 могли поменяться местами. Но Андрей Сергеевич всё равно не разрешил просто поменять подписи обратно.
— Проверяем независимо.
Люся вспомнила, что мама зарисовывала находки прямо у раскопа.
В её планшете была фотография листа с быстрыми рисунками. У номера 32 — толстый край и две волнистые линии. У 28 — гладкий серый фрагмент.
— Вот! — Люся ткнула пальцем в экран.
— Одно подтверждение, — сказал Андрей Сергеевич.
— А сколько надо?
— Столько, сколько можем получить.
Артём уже шарил глазами по палатке.
— А фотографии раскопа?
Перед тем как снять находки, каждый участок снимали сверху с мерной рейкой. На фотографии Б-7 действительно был виден красноватый край с рисунком. Но номер пакета на снимке не попадал в кадр.
— Это подтверждает место, — сказала Люся.
— Верно.
Оставался Б-6. На его фотографии серый черепок лежал рядом с небольшим тёмным камнем треугольной формы. Артём взял находку №28 и повернул её.
К одному краю прилип тонкий кусочек такой же почти чёрной земли.
— Слабое доказательство, — предупредила Люся.
— Но в ту же сторону.
Они пошли к раскопу. Дождь уже кончился, плёнка блестела каплями. Андрей Сергеевич приподнял её только у края, чтобы не затоптать поверхность.
В квадрате Б-6 земля действительно была темнее, чем в Б-7. А в Б-7, где лежал расписной кусок, серый слой переходил в желтоватый песок.
— Есть ещё журнал квадратов, — вспомнила мама.
Это был отдельный блокнот, куда записывали не отдельные находки, а всё, что происходило в каждом квадрате. В Б-7 стояла запись: «11:40. Фрагмент красной керамики с волнистым орнаментом, у восточной стенки». В Б-6: «11:15. Фрагмент серой неполивной керамики».
Артём облегчённо выдохнул.
— Теперь можно переписать?
— Теперь можно оформить исправление, — сказал Андрей Сергеевич.
Он не стал стирать ошибочные номера. Рядом поставили правильные, а в журнале сделали пометку, почему исправление внесено и по каким записям его проверили.
— Чтобы следующий человек видел не только результат, но и путь, — объяснила Люся брату.
— Я понял. Археология — это когда даже ошибку нельзя просто закопать.
— Особенно ошибку.
На следующий день им снова разрешили работать у Б-7. Артём просеивал землю, Люся заполняла бирки.
В половине одиннадцатого сито звякнуло.
— Ещё один! — крикнул Артём.
На ладони лежал маленький красный черепок. По краю шла волнистая линия — такая же, как на вчерашнем.
Люся посмотрела на стенку раскопа. Новый кусок нашли чуть глубже и на полметра южнее.
Андрей Сергеевич присел рядом.
— Похоже на тот же сосуд. Но это пока только предположение.
Артём торжественно достал чистую бирку.
— Диктуйте медленно. Я сегодня никому не дам поменять двадцать восемь на тридцать два.
— Сегодня у нас сорок один, — сказал Андрей Сергеевич.
Артём замер с карандашом.
— Тогда тем более диктуйте медленно.
Вечером два черепка приложили друг к другу. Они не соединялись, между ними явно не хватало части, но волнистая линия на обоих шла под одинаковым углом.
Мама нарисовала их рядом на листе, оставив между ними пустое место.
— А если недостающий кусок вообще не найдётся? — спросил Артём.
— Ничего, — сказала Люся. — Мы и так знаем, где нашли эти два.
Она проверила бирку №41 ещё раз, потом пакет, потом запись в журнале.
Артём вздохнул:
— Ты теперь будешь всё проверять по три раза?
— По два.
— А третий?
Люся протянула ему пакет.
— Третий раз проверяешь ты.
Он прочитал вслух: «Б-7. слой 3. №41» — и только после этого положил пакет в ящик с находками.