В краеведческом музее был макет города, который нельзя было фотографировать со вспышкой, трогать руками и, как выяснилось однажды вечером, оставлять без присмотра после закрытия.
Коля узнал об этом случайно. Его мама работала в музее хранителем фондов, и в пятницу он ждал её в зале городской истории. За окнами шёл дождь, посетители ушли, уборщица выключала свет один зал за другим. Под стеклянным колпаком стоял город столетней давности: вокзал, рынок, пожарная каланча, мост, маленькие дома с жестяными крышами. Всё было в масштабе один к ста: один сантиметр на макете означал метр настоящего города.
Когда погас верхний свет, в макете загорелись окна.
Коля сначала решил, что это подсветка. Но свет включался не одновременно. Сначала два окна на вокзале, потом фонарь у рынка, потом крошечное окошко на втором этаже дома возле моста.
Он наклонился ближе.
По улице размером с палец двигалась точка света.
— Мам? — позвал Коля.
Ответа не было.
Точка остановилась у перекрёстка. Из-за дома вышел человек ростом меньше ногтя. На нём была серая фуражка, а под мышкой — длинная папка.
Коля не отшатнулся. Он слишком долго смотрел на модели поездов, кораблей и зданий, чтобы сразу поверить глазам. Поэтому он сначала протёр стекло рукавом.
Человек внизу поднял голову.
— Только не дышите на крышу ратуши, — сказал он тонким, но совершенно отчётливым голосом. — У нас и так влажность выше нормы.
Коля замер.
— Вы… настоящий?
— Для отчёта этот вопрос бесполезен. Вы снаружи?
— Снаружи чего?
— Колпака.
— Да.
Человек раскрыл папку.
— Тогда у нас авария с водоотводом.
Коля оглянулся. В большом зале было сухо. На полу ни капли.
— Здесь дождя нет.
— У вас нет. У нас с полудня течёт по Рыночной улице.
Он показал на узкий блестящий след между двумя домами. Коля присмотрелся и увидел: действительно вода. Совсем немного, тонкая полоска, но в масштабе макета она превращалась в настоящий ручей.
— Откуда?
— Если бы мы знали, я бы не разговаривал с человеком размером с водонапорную башню.
Человека звали Фёдор Матвеевич, и он оказался городским смотрителем макета. По его словам, город существовал по своим правилам: днём замирал, когда вокруг ходили посетители, а после закрытия продолжал обычную жизнь. Главное условие было простое — ничто снаружи не должно было заметно менять его среду. Поэтому музейные сотрудники следили за температурой и влажностью, хотя сами не подозревали, насколько буквально это важно.
Коля лёг животом на скамью, чтобы видеть улицы под меньшим углом.
Ручей начинался возле здания старой почты.
— Там труба? — спросил он.
— В нашей версии города — нет. Водопровод появился позже.
— Тогда крыша?
Фёдор Матвеевич позвал двух рабочих. Они поднялись на крышу почты с лестницей, проверили жестяные листы и водосток. Всё было сухо.
Коля посмотрел выше — уже не на макет, а на стеклянный колпак. На внутренней поверхности висели мелкие капли.
— У вас дождь сверху.
— Это мы заметили, — сухо сказал смотритель. — Причину бы.
Коля вспомнил табличку возле витрины: «Относительная влажность 45–55%». Он раньше не понимал, зачем музею измерять воздух числами. Теперь вспомнил, как мама показывала небольшой прибор с экраном — гигрометр. Он измерял, сколько водяного пара находится в воздухе.
Прибор стоял на стене. На экране было 68%.
— Много, — сказал Коля.
— Для нас — очень много.
Он побежал искать маму и нашёл её в соседнем помещении.
— Мам, в зале с макетом влажность шестьдесят восемь.
— Сколько?
Она сразу встала.
— Ты ничего не пролил?
— Нет.
Они вернулись вместе. Конечно, Фёдора Матвеевича уже не было видно. Город снова выглядел неподвижным.
Мама проверила гигрометр другим переносным прибором. Показания совпали.
— Странно. В остальных залах пятьдесят два.
Она открыла служебную панель под витриной. Там проходил тонкий шланг от системы увлажнения воздуха. Зимой она не давала деревянным и бумажным экспонатам пересыхать, но летом почти не работала.
— Здесь клапан закрыт, — сказала мама.
Коля посмотрел на пол. Под витриной тоже было сухо.
— А вода могла идти не вниз?
Мама приподняла бровь.
— Вода обычно очень любит вниз.
— А пар?
Они проследили трубку дальше. За шкафом обнаружился маленький ультразвуковой увлажнитель. Он превращал воду в холодный туман. На панели горела зелёная лампочка, хотя устройство должно было быть выключено.
— Вот это уже интересно.
Мама отключила питание. Туман исчез не сразу: внутри камеры ещё несколько секунд работал вентилятор.
Но влажность падала медленно.
Коля снова сел возле макета и дождался, пока мама уйдёт за техником.
Через минуту у рынка появился Фёдор Матвеевич.
— Наверху стало лучше, — сообщил он. — Но вода продолжает поступать с одной стороны.
Коля присмотрелся. Капли действительно образовывались только над почтой и рынком. Над вокзалом стекло было сухим.
Он провёл взглядом по внешней стороне колпака. Над мокрым участком стояла декоративная деревянная рамка с лампами. Одна лампа была холодная, светодиодная. Другая — старая, заметно нагревалась.
— А если стекло сверху тёплое, а рядом холодное?
— Для отчёта формулировка слабая, — сказал Фёдор Матвеевич. — Но мысль разумная.
Когда пришёл техник, Коля показал ему лампы. Тот выключил обе и снял рамку. За ней обнаружился вентиляционный канал. Решётка была забита пылью, поэтому влажный воздух от неисправного увлажнителя почти не уходил. А холодное стекло над макетом собирало водяной пар в капли. Это называлось конденсацией: пар превращался обратно в воду там, где поверхность была достаточно холодной.
— Значит, две причины сразу, — сказал Коля. — Увлажнитель и плохая вентиляция.
— И третья, — ответил техник. — Мы давно не чистили эту решётку.
Решётку сняли, прочистили, увлажнитель оставили отключённым. Через полчаса влажность упала до пятидесяти пяти процентов. Внутренняя сторона стекла высохла.
Мама записала показания в журнал и поставила возле витрины переносной датчик на ночь.
— Хорошо, что ты заметил.
— Я не первый заметил, — сказал Коля.
— А кто?
Он посмотрел на неподвижный макет.
— Один очень маленький специалист.
Мама решила, что он шутит.
Перед уходом Коля задержался у витрины. Верхний свет уже погас. В городе снова загорелись окна. На Рыночной улице не было воды.
Фёдор Матвеевич появился возле почты, раскрыл папку и поднял обе руки.
Коля наклонился к стеклу.
— Всё сухо?
— Пока да. Но у меня к вам замечание.
— Какое?
— Ваше лицо перекрывает нам половину неба.
Коля отодвинулся.
Фёдор Матвеевич сделал запись в папке, проверил фонарь у рынка и ушёл по улице размером с палец.