Когда Денис впервые вошёл в маяк, он ожидал увидеть только винтовую лестницу, лампу под стеклянным колпаком и море во все стороны. Но на третьем пролёте он заметил дверь размером с тетрадный лист.
— Это для мышей? — спросил он.
Смотритель маяка Павел Сергеевич даже не улыбнулся.
— Для тех, кто не торопится с выводами.
Он достал из кармана связку ключей, выбрал самый маленький и открыл дверцу. За ней оказалась узкая ниша, а в нише — латунная табличка с цифрой 37 и тонкая железная рейка, уходящая внутрь стены.
— Тридцать семь чего? — спросил Денис.
— Ступеней, которых отсюда не видно.
Денис решил, что это шутка. Но Павел Сергеевич объяснил: старый маяк строили больше ста лет назад. Внутри каменной башни оставили технические проходы. По ним когда-то поднимали детали, провода и масло для лампы. Часть проходов заделали, часть забыли. А одна внутренняя лестница до сих пор соединяла два этажа, хотя снаружи её не было видно.
— И зачем она сейчас?
— Сегодня узнаем.
На площадке под фонарём стоял небольшой металлический шкаф. В нём тихо гудел мотор, вращавший оптическую систему. Лампа сама давно не крутилась: вокруг неё вращалась линза — тяжёлое прозрачное кольцо с ребристыми стенками. Из-за этих рёбер свет собирался в мощный луч и проходил далеко над водой.
Павел Сергеевич показал Денису тонкую стрелку на приборе.
— Видишь? Ток нормальный. Мотор работает. Но линза иногда делает рывок.
— Она за что-то цепляется?
— Вот это и надо понять.
Они выключили привод и медленно повернули линзу рукой. На одном месте послышался едва заметный скрежет.
— Там! — сказал Денис.
— Где именно?
Денис присел. Между основанием и зубчатым ободом ничего не было видно.
— Звук будто снизу.
Павел Сергеевич кивнул на пол.
— Поэтому нам и нужна лестница, которой нет.
Они спустились на три пролёта, снова открыли маленькую дверь и вытянули железную рейку. Оказалось, это не рейка, а ручка складной лестницы. Сначала показалась одна ступень, потом вторая, потом целая узкая секция. Она выдвинулась из стены и упёрлась в пол.
За стеной открылся проход, где едва помещался один человек.
— Я первый, — сказал Павел Сергеевич. — Ты за мной. Руками ничего не трогаем, пока не поймём, что это.
Внутри пахло камнем и старой пылью. Денис шёл, пригнув голову. Стены были тёплыми: весь день их нагревало солнце. Через несколько метров лестница повернула вверх и вывела их под самый пол фонарной комнаты.
Там было темнее, чем Денис ожидал. Сквозь круглые отверстия проходили оси и кабели. Один металлический кожух дрожал чуть сильнее остальных.
— Слышите? — прошептал Денис.
Тук. Тук. Скреб.
Павел Сергеевич включил карманный фонарь. На деревянной балке лежала маленькая шайба.
— Нашли?
— Нет. Если бы она попадала в механизм, звук был бы другой.
Они ждали. Линза наверху снова медленно пошла: смотритель включил привод с переносного пульта.
Тук. Тук. Скреб.
Денис стал смотреть не на механизмы, а на тени. Один кабель при каждом обороте чуть натягивался, потом отпускался. Рядом с ним висела тонкая металлическая бирка.
— Стойте!
Павел Сергеевич выключил мотор.
Денис показал на бирку.
— Она достаёт до кожуха только тогда, когда кабель натягивается.
Смотритель осторожно поднял бирку пальцем. На её краю была свежая блестящая царапина.
— Вот и скрежет.
— Но из-за бирки линза не должна дёргаться.
— Верно.
Павел Сергеевич посмотрел на него с явным одобрением.
Они снова включили привод. Теперь Денис следил за кабелем. При одном положении линзы он натягивался заметнее.
— Почему он вообще двигается? Он же провод.
— Потому что проходит через поворотный узел. Если натяжение неправильное, он начинает тянуть сам механизм.
Они нашли ролик, через который шёл кабель. Ролик вращался туго. Павел Сергеевич снял защитную крышку и посветил внутрь.
— А вот и причина.
На оси ролика засохла старая смазка. Она стала густой, почти как воск. Пока ролик был холодным, он вращался терпимо. Когда башня нагревалась к вечеру, смазка размягчалась неравномерно, и ролик начинал идти рывками.
— Поэтому проблема появляется не всегда, — сказал Денис.
— Именно.
Они ничего не чинили прямо там. Павел Сергеевич сначала записал номер узла, сфотографировал ролик и отметил положение кабеля.
— Почему не намазать сразу новым маслом?
— Потому что хорошая починка начинается с того, что ты точно понял, что сломано. Иначе можно убрать один звук и оставить настоящую причину.
Через полчаса ролик сняли уже из фонарной комнаты, очистили ось, поставили новую втулку и подходящую смазку. Бирку на кабеле закрепили выше, чтобы она больше не касалась кожуха.
К вечеру Денис снова стоял у стекла. Линза вращалась совершенно ровно. Каждый раз, когда её широкий прозрачный край проходил мимо окна, по стенам скользил яркий свет.
— А зачем на маленькой дверце было написано «37»? — вспомнил Денис.
— Сосчитай ступени.
Денис спустился по внутренней лестнице, считая вслух.
Тридцать пять. Тридцать шесть. Тридцать семь.
На последней ступени он остановился.
— Значит, никто ничего не забыл. Просто подпись была не там, где я ожидал.
— У старых зданий часто так, — сказал Павел Сергеевич. — Они ничего не объясняют сразу.
Когда стемнело, маяк включился на полную мощность. Луч прошёл над водой, исчез, потом вернулся через несколько секунд. Денис стоял у подножия башни и теперь знал, что внутри круглой стены есть ещё одна лестница, которую снаружи невозможно угадать. И ровно тридцать семь ступеней, каждая на своём месте.