В ателье «Иголка и пуговица» был манекен, который по ночам переставлял карманы.
Об этом никто не знал до вторника.
Во вторник утром портниха Тамара Львовна сняла с манекена зелёную куртку для десятилетнего Кости и обнаружила, что накладной карман, который вчера был слева на груди, оказался справа и ниже.
Карманы такого типа не прячутся внутри одежды: их вырезают отдельно и пришивают сверху, поэтому ошибка была видна сразу.
— Я точно пришивала его сюда, — сказала Тамара Львовна и приложила ладонь к левой стороне куртки.
— Может, вы передумали? — спросил Рома.
Он проводил в ателье последнюю неделю каникул, потому что его мама работала в соседней мастерской по ремонту обуви. В «Иголке и пуговице» ему разрешали сортировать катушки, мелом отмечать на обрезках ткани геометрические фигуры и подавать коробки, если он сначала спрашивал.
— Я передумываю до того, как сделаю две строчки и закрепку, — ответила Тамара Львовна. — После — редко.
Крепкие короткие стежки в начале и конце шва она называла закрепкой. Рома уже знал: если её сделать, нитка не распустится от первого же рывка.
Они осмотрели куртку. На старом месте не осталось дырочек от иглы. Это было страннее всего. Карман выглядел так, будто всегда находился справа.
Тамара Львовна вздохнула, но спорить с курткой не стала. В тот день надо было закончить костюмы для детского городского праздника.
На манекен надели жилет ведущего. У жилета были два кармана: узкий для ручки и широкий для карточек с текстом.
В среду утром широкий карман оказался на внутренней стороне.
— Это уже глупость, — сказала Тамара Львовна.
— Почему? — спросил Рома.
— Потому что ведущему придётся расстёгивать жилет всякий раз, когда он захочет достать карточку.
В этот момент пришёл сам ведущий, мальчик по имени Артём, на примерку. Он надел жилет, походил перед зеркалом и сказал:
— О, так удобнее.
Тамара Львовна замерла.
— Что именно?
— Карточки внутри. Я их всё время роняю, когда карман снаружи.
Она посмотрела на Рому. Рома посмотрел на манекен.
Манекен стоял у окна и, как положено манекену, ничем себя не выдавал.
В среду вечером Рома решил провести опыт.
Он не собирался прятаться в ателье на ночь. Во-первых, мама бы не разрешила. Во-вторых, дверь запиралась. В-третьих, Рома считал, что хороший опыт не обязан быть героическим.
Он взял три детских фартука из тех, что готовили для кулинарного кружка. На первом карман был ровно посередине. На втором — справа. На третьем — слева.
Рома прикрепил к каждому бумажку.
На первой написал: «Ложка». На второй: «Телефон». На третьей: «Секатор».
— Зачем секатор ребёнку на кулинарном кружке? — спросила Тамара Львовна.
— Неважно. Мне нужны разные предметы.
— Возьми прихватку.
Рома заменил «секатор» на «прихватку».
Фартуки по очереди надели на манекен, сфотографировали и оставили последний — с карманом слева. Утром карман остался на месте.
— Значит, не манекен, — сказала Тамара Львовна.
Рома огорчился, но ненадолго.
— Мы ему ничего не рассказали.
— Мы написали.
— На бумажке написано, что лежит в кармане. А не кто им пользуется.
Тамара Львовна отложила ножницы.
— И что ты предлагаешь?
В ателье были карточки с мерками заказчиков: рост, длина рукава, обхват талии. Рома предложил добавить к одной пробной вещи не размеры, а короткое описание.
Они выбрали серую рабочую куртку для девочки Лизы, которая помогала дедушке в мастерской по ремонту велосипедов. Лиза просила много карманов. Один для маленького фонарика, один для тряпки, один для ключей. Тамара Львовна уже раскроила детали, но ещё не всё пришила.
На листке Рома написал: «Лиза работает стоя. Фонарик достаёт правой рукой. Тряпку часто берёт в перчатках. Маленькие ключи теряются».
— Манекену этого хватит? — спросила портниха.
— Если он вообще умеет читать.
— А если не умеет?
— Тогда утром всё будет как сейчас.
Они надели куртку на манекен. Два готовых кармана были симметрично пришиты по бокам. Заготовки остальных лежали на столе.
В четверг Рома прибежал раньше мамы.
Правый боковой карман стал выше. На груди появился узкий кармашек для фонарика. А внутри левого кармана обнаружилась крошечная петля из тесьмы.
Тамара Львовна потянула её пальцем.
— Для колечка с ключами, — сказала она.
— Это он сделал?
— Судя по тому, что я вчера ушла домой, да.
Рома обошёл манекен кругом.
— Он не переставляет карманы куда попало. Он исправляет вещи.
— Не торопись. С точки зрения портного, переставить готовый карман без единого следа — всё ещё довольно вызывающее поведение.
Лиза пришла на примерку после обеда. Она одобрила фонарик, петлю для ключей и поднятый правый карман, но левый попросила вернуть чуть ниже.
— В перчатке рука так удобнее входит, — объяснила она.
Рома был почти разочарован. Манекен ошибся.
Тамара Львовна, наоборот, обрадовалась.
— Вот теперь мне нравится эта история.
— Почему?
— Потому что тот, кто носит вещь, всё равно знает больше манекена.
В пятницу началась настоящая путаница.
К празднику принесли шесть одинаковых синих жилетов для команды юных экскурсоводов. Пока Тамара Львовна обрабатывала края, Рома заполнял карточки: кто носит блокнот, кто телефон, кто маленькую бутылку воды, кто предпочитает держать руки свободными.
— Мы не можем позволить ему перекроить всё за ночь, — сказала портниха. — Завтра выдача.
— Тогда не оставляйте жилеты на манекене.
Но манекен был один, а жилетов шесть. Пять висели на плечиках. Один всё-таки остался на нём после примерки.
Наутро у этого жилета было семь карманов.
Два спереди. Два внутри. Один узкий на плече. Один крошечный у пояса. И ещё один на спине.
Рома долго молчал.
— На спине зачем?
Тамара Львовна нашла карточку владельца. Это был мальчик Сева. Внизу крупными буквами он сам дописал: «ХОЧУ МНОГО КАРМАНОВ».
— Манекен слишком буквально понял заказчика, — сказала она.
Сева пришёл через час, увидел жилет и пришёл в восторг.
Через две минуты выяснилось, что карман на спине он не может открыть сам.
Через пять — что плечевой мешает ремню рюкзака.
Через семь — что крошечный карман годится только для одной монеты.
— Оставим четыре, — решил Сева.
— Три, — сказала его мама.
— Четыре.
— Три и петля для ключей.
Сева подумал.
— Согласен.
Тамара Львовна сняла жилет и посмотрела на манекен.
— Слышал?
Манекен не ответил.
Вечером она повесила ему на шею сантиметровую ленту и приколола к подставке большой лист картона. На листе написала: «Предложения — мелом. Карманы не переносить без примерки».
Рома добавил ниже: «Особенно на спину».
В субботу утром ни один шов не изменился.
Зато на картоне появились три белые меловые линии.
Одна показывала, что у костюма фокусника внутренний карман стоит поднять выше. Вторая предлагала сделать шире карман на фартуке продавца мороженого. Третья шла поперёк пустого места и ни к чему не подходила.
— А это что? — спросил Рома.
Тамара Львовна приложила картон к платью, к куртке, к жилету. Ничего.
Тогда Рома заметил под столом свой рюкзак. У него уже месяц расходилась маленькая сетка сбоку, из которой выпадала бутылка.
Он поставил рюкзак рядом с картоном.
Белая линия точно совпала с местом будущего шва.
— Не заказ, — сказал Рома. — Просто предложение.
Тамара Львовна протянула ему коробку с нитками.
— Цвет выбирай сам. А шить буду я.
На городском празднике карманы работали как положено. Артём не ронял карточки, Лиза одним движением доставала фонарик, а Сева весь день объяснял друзьям, почему у него только три кармана и петля, хотя когда-то было семь.
После праздника манекен продолжал стоять у окна.
По утрам на картоне иногда появлялись новые линии. Некоторые Тамара Львовна использовала. Некоторые стирала. А возле края листа всегда лежал кусочек портновского мела — достаточно близко, чтобы до него могла дотянуться деревянная рука.