После трёх дождливых дней лес наконец высох. К полудню песок на тропинке стал светлым, мох перестал блестеть, а тёплая кора сосен пахла смолой.
Точка сидела на нижней ветке молодой рябины и чистила передние лапки, когда услышала первый щелчок.
Он был короткий и сухой.
Щёлк.
Точка замерла.
Через несколько секунд звук повторился выше, уже со стороны большой сосны.
Щёлк.
На стволе ничего не двигалось. Муравьи шли своей дорогой. Коричневая бабочка сидела на коре, сложив крылья. Ветер едва шевелил хвою.
Точка перелетела ближе.
У сосны было толстое основание, испещрённое пластинками коры. Между ними прятались мелкие насекомые, но никто из них не выглядел способным так громко щёлкать.
Точка обошла ствол по спирали.
Щёлкнуло снова.
Теперь справа.
Она быстро переползла туда и увидела только узкую щель в коре, каплю застывшей смолы и старую паутину.
— Ты слышала? — спросила Точка у муравья, который тащил сухую иголку.
Муравей остановился.
— Что?
Щёлк.
— Это.
Муравей положил иголку.
— Слышу. Наверху.
— А только что было внизу.
— Значит, наверху и внизу.
Муравей снова поднял иголку. Его такой ответ вполне устраивал.
Точку — нет.
Она взлетела на первую широкую ветку сосны.
Там лежали прошлогодние иголки и висели несколько серо-коричневых шишек. Одни были плотные, почти гладкие, другие раскрыли чешуйки и казались маленькими деревянными ёлками.
Щёлк.
Точка резко повернулась.
Рядом никого.
Она запомнила место: ветка над раздвоением ствола, три шишки рядом, одна закрытая и две раскрытые.
Потом спустилась ниже и стала ждать.
За четверть часа сосна щёлкнула ещё пять раз. Звуки возникали то слева, то справа, иногда почти над самой головой Точки. Она успевала добраться до места, но каждый раз находила только кору, хвою и шишки.
К вечеру жара спала.
Щелчки прекратились.
Точка решила вернуться утром.
Ночь была прохладной. Перед рассветом над лесом повис туман, и на траве собрались круглые капли. Когда Точка прилетела к сосне, кора потемнела от сырости. Хвоя была мокрой.
Она просидела на вчерашней ветке всё утро.
Ни одного щелчка.
На всякий случай Точка проверила щель в коре, старую паутину и место под тремя шишками. Всё выглядело так же, как вчера.
Только одна мелочь изменилась.
Та шишка, которую Точка запомнила закрытой, теперь казалась ещё плотнее. Её деревянные чешуйки прижались друг к другу.
К полудню туман исчез, но солнце спряталось за облаками. Лес остался прохладным.
Сосна молчала.
На следующий день снова пошёл дождь.
Точка почти решила, что щёлкающая сосна была случайностью одного жаркого дня. Возможно, кто-то стучал по коре и улетел. Возможно, сухая веточка ломалась понемногу. Возможно, звук вообще приходил из соседнего дерева.
Но на четвёртый день облака разошлись.
Утро было ясным. К десяти часам прогрелись камни. К одиннадцати высохла трава. В полдень Точка уже сидела на знакомой ветке.
Щёлк.
Она не полетела к стволу.
Вместо этого осталась на месте.
Ещё один щелчок раздался совсем рядом.
Точка медленно повернула голову.
Одна из шишек будто стала чуть шире.
Это движение было таким маленьким, что его легко было принять за ошибку. Точка подползла ближе и стала смотреть.
Шишка была серо-бурая, длиной примерно с несколько Точкиных тел. Её чешуйки располагались рядами. Между двумя из них виднелась тонкая тёмная щель.
Солнце нагревало ветку.
Прошла минута.
Щель стала шире.
Потом одна чешуйка дрогнула.
Щёлк.
Она отогнулась наружу.
Точка от неожиданности чуть не свалилась с ветки.
Теперь источник звука был прямо перед ней.
Она перебралась на другую сторону шишки. Там несколько чешуек уже стояли приоткрытыми. Между ними лежало что-то тонкое и коричневое.
Через несколько минут щёлкнула соседняя чешуйка.
Из щели выскользнуло плоское семечко с прозрачным крылышком. Оно повисело на краю, потом слабый поток воздуха подхватил его и унёс вниз по склону.
Точка полетела следом.
Семечко вращалось и планировало гораздо медленнее, чем упал бы простой кусочек коры. Оно опустилось на сухой мох в нескольких метрах от дерева.
Точка села рядом.
Теперь загадка стала меньше, но не исчезла.
Шишка щёлкала, когда открывалась. Это Точка видела сама. Но почему она открывалась только в сухую жару и закрывалась после тумана и дождя?
Ответ нашёлся не сразу.
Точка начала наблюдать за одной шишкой у самого конца нижней ветки. Она была удобной: солнце попадало на неё почти весь день, а рядом торчал обломанный сучок, на котором можно было сидеть.
Утром после росы чешуйки прилегали плотнее.
К полудню, если день был сухим, между ними появлялись щели.
После короткого дождя они снова медленно сходились.
Шишка ничего не решала и не ждала подходящего момента. Её чешуйки сами меняли форму, когда намокали и высыхали. Одна сторона каждой деревянной пластинки реагировала на влагу немного иначе, чем другая, поэтому при сырости чешуйка изгибалась внутрь, а в сухом воздухе — наружу.
Точка, конечно, не знала этих слов. Она видела другое: мокро — двери закрыты, сухо — двери открываются.
И вместе с открытыми «дверями» наружу получали дорогу семена с крылышками.
В дождь такое крылышко быстро намокло бы и упало рядом с деревом. В сухой день ветер мог унести его дальше.
Точка проверила это на трёх шишках.
Первая открылась на солнце и выпустила два семечка.
Вторая висела в тени и раскрывалась заметно медленнее.
Третья была старая и уже почти пустая. Она щёлкала громче остальных, но из неё ничего не вылетело.
Муравей с иголкой снова появился на стволе.
— Нашла, кто стучит? — спросил он.
— Шишки.
Муравей посмотрел вверх.
Щёлк.
— Они?
— Они открываются, когда высыхают.
— Зачем?
Точка показала на крылатое семечко, которое зацепилось за травинку.
Муравей спустился, осмотрел его и сказал:
— Тогда понятно.
— Что именно?
— Почему наверху и внизу.
Он поднял свою иголку и ушёл.
Точка осталась недовольна ответом, но спорить не стала.
В тот день ветер усилился после обеда. Сосна щёлкала редко, но каждая открытая шишка время от времени выпускала лёгкое семечко. Одно перелетело тропинку. Второе застряло в черничнике. Третье поднялось выше рябины и исчезло за кустами.
К вечеру солнце опустилось, воздух стал прохладнее. Щелчки прекратились.
Точка вернулась к первой ветке, с которой четыре дня назад услышала странный звук.
Три знакомые шишки теперь были раскрыты. Между их чешуйками лежали тени. В лесу опять стало тихо.
На мху под сосной осталось несколько коричневых семян. А далеко за тропинкой одно маленькое крылышко всё ещё держалось на паутинной нити и слегка поворачивалось в вечернем воздухе.