На станции Берёзовая Речка дождь всегда начинался с крыши. Сначала вода барабанила по жестяному навесу, потом стекала по цепочкам в бочки, и только после этого кто-нибудь из пассажиров замечал:
— Кажется, дождь.
Но в тот четверг всё случилось наоборот.
Лена сидела в зале ожидания и считала голубые квадраты на линолеуме. Электричка задерживалась на сорок минут, мама ушла к автомату за чаем, а дежурная по станции тётя Зоя раскладывала на стойке квитанции. У стены стоял старый зелёный чемодан с медными уголками. На ручке болталась картонная бирка: «Найден в вагоне № 3».
И вдруг под чемоданом появилась лужица.
Лена посмотрела на потолок. Потолок был сухой.
Лужица стала шире. Потом из щели между крышкой и стенкой чемодана выкатились три крупные капли. Они упали на пол — хлоп, хлоп, хлоп.
— Тётя Зоя, у вас багаж течёт.
— Багаж не наш, — отозвалась дежурная. — Поэтому течь ему особенно неприлично.
Она подошла, присела и осторожно потрогала чемодан снаружи.
— Сухой.
Из-под крышки послышался далёкий шум, будто кто-то шёл по мокрой листве.
— Там вода? — спросила Лена.
— Если вода, будем вызывать полицию и владельца. Если рыба — ещё и рыбнадзор.
Тётя Зоя любила отвечать так, что сначала было непонятно, шутит она или уже заполняет официальный бланк.
Чемодан вздохнул.
Крышка приподнялась на толщину пальца, и из щели вылетел тёплый дождь.
Не сильный — как в июле, когда воздух пахнет пылью и листьями. Дождь падал ровно над одним рядом пластиковых кресел. Пассажиры вскочили. Мужчина в белой рубашке схватил газету. Девочка лет пяти захохотала и выставила ладони.
— Закрываем! — сказала тётя Зоя.
Она прижала крышку. Дождь прекратился.
В зале стало тихо.
— Это у вас часто? — спросил мужчина с газетой.
— По четвергам впервые.
Мама вернулась с двумя стаканами чая и остановилась посреди мокрого ряда.
— Лена?
— Я ничего не открывала.
— Она правда не открывала, — подтвердила тётя Зоя. — Чемодан проявил инициативу.
На бирке, кроме номера вагона, ничего не было. Ни фамилии, ни телефона. Внутри железнодорожной системы уже числилась заявка о найденной вещи, но хозяин пока не объявился.
— До приезда сотрудника транспортной полиции чемодан трогать не будем, — решила тётя Зоя. — И уж точно не полезем внутрь.
Она переставила вокруг него две стойки с красной лентой.
Через пять минут чемодан снова зашуршал.
На этот раз из-под крышки пополз белый туман. Он был прохладный и пах морем. Туман опустился к полу, обтёк ножки кресел и дошёл до автомата с кофе.
— О, теперь у нас порт, — сказал мужчина с газетой.
— Без кораблей дешевле, — ответила тётя Зоя.
Лена заметила, что на правом медном уголке чемодана выступил крошечный рисунок: волнистая линия и три точки. Раньше там была просто потёртая латунь.
— Смотрите.
Тётя Зоя не стала наклоняться через ленту, а посветила фонариком с телефона.
— Вижу.
На левом уголке проступил другой знак — листок. А возле замка — что-то похожее на снежинку.
— Три погоды? — предположила Лена.
— Три неприятности, — сказала мама.
— Пока две, — поправила тётя Зоя.
Будто услышав её, чемодан щёлкнул.
— Не надо третью! — сказал мужчина с газетой.
Из щели посыпались не снежинки, а мелкие ледяные крупинки. Они были мягкие, как замёрзшая манная каша, и быстро таяли на полу.
Тётя Зоя поставила рядом жёлтую табличку «Осторожно, мокрый пол».
— Теперь три.
Лена присела за красной лентой, не приближаясь к чемодану.
— Он делает всё по очереди. Дождь, туман, крупа. Потом опять дождь?
— Проверять специально не будем, — сказала мама.
— А если он сам?
Сам.
Через несколько минут снова зашумела листва.
Тётя Зоя успела подкатить старую багажную тележку и вместе с уборщицей Галиной Петровной поставила на неё чемодан, не открывая. Под тележку подложили широкий пластиковый поддон, который зимой использовали для мокрых лопат.
Тёплый дождь теперь барабанил по поддону.
— Цикл, — сказала Лена. — Три штуки, всегда в одном порядке.
— Это уже полезное наблюдение, — кивнула тётя Зоя. — Запишем время.
Они записали: 13:12 — дождь, 13:19 — туман, 13:26 — ледяная крупа, 13:33 — дождь.
Мама посмотрела на табличку прибытия поездов.
— Наша электричка через восемь минут.
Лене стало жалко уходить именно сейчас, когда у чемодана наконец появилось расписание.
Но в 13:36 на станцию позвонили.
Тётя Зоя выслушала, несколько раз сказала «да», потом спросила:
— Зелёный, медные уголки? Бирка кожаная под железнодорожной? Хорошо. Документ, подтверждающий личность, не забудьте.
Она положила трубку.
— Нашёлся хозяин. Едет на машине из соседнего посёлка.
— Кто он? — спросила Лена.
— Это узнаем, когда приедет. По телефону человек способен назвать себя хоть министром чемоданов.
Электричка Лены пришла. Мама посмотрела на дочь, потом на мокрый поддон.
— Следующая через час.
— Можно?
— Один час. Но чай второй раз не покупаем.
Хозяин чемодана появился в 13:51. Невысокий мужчина в серой куртке вошёл быстро, снял кепку и сразу увидел красную ленту.
— Ох.
— Чемодан ваш? — спросила тётя Зоя.
— Мой.
Он показал паспорт, старую фотографию чемодана в телефоне и назвал содержимое, не заглядывая внутрь: два блокнота, свитер, складной дождевик, коробка с образцами стекла и жестяная банка.
— А погода? — спросил мужчина с газетой. Он всё ещё ждал свой поезд и теперь считал себя участником комиссии.
Хозяин чемодана прикрыл глаза.
— Значит, банка открылась.
— Какая банка выпускает дождь? — спросила Лена.
— Подарочная. Ненормальная.
Его звали Павел Сергеевич. Он работал художником по стеклу и возвращался с ярмарки мастеров. На одной из лавок ему подарили небольшую жестяную коробку с надписью «Три погоды для тех, кто скучает в дороге».
— Я решил, что там чай, — признался он. — Или свечи. Люди иногда очень странно подписывают чай.
— А открыть не пробовали?
— Дома хотел.
Тётя Зоя посмотрела на поддон, в котором уже плавала салфетка.
— Она сама попробовала.
Павел Сергеевич не стал открывать чемодан в зале. Вместе с сотрудником полиции, который к тому времени приехал оформить найденную вещь, его перенесли под навес у служебной двери. Там Павел Сергеевич расстегнул крышку.
Все стояли на расстоянии.
Внутри лежали обычные вещи. Только жестяная круглая банка размером с блюдце дрожала между свитером и дождевиком. На крышке были три сектора: лист, волны и снежинка. Маленький указатель сам медленно полз от снежинки к листу.
— Он вращается, когда банку трясёт, — понял Павел Сергеевич. — В вагоне её, видимо, заклинило.
Лена посмотрела на багажную тележку.
— А здесь она тоже тряслась. Когда чемодан переставляли. И когда тележка качалась.
Тётя Зоя взялась за ручку тележки и очень медленно повернула её так, чтобы одно колесо перестало стоять на трещине в плитке.
Тележка замерла.
Указатель на банке тоже остановился.
Все подождали десять минут.
Ничего не произошло.
— Вот и вся метеослужба, — сказала тётя Зоя.
Павел Сергеевич вынул банку, обернул её полотенцем и положил в отдельный пакет.
— Дома поставлю на полку. Очень ровную.
— И подальше от стиральной машины, — посоветовала мама.
Когда пришла следующая электричка, Лена уже знала, что чемодан поедет не в багажном отделении, а на коленях у Павла Сергеевича, а банка — отдельно, в руках.
Они с мамой вышли на платформу.
Снаружи было сухо. Настоящие облака висели высоко и никакой спешки не проявляли.
По крыше навеса ударила одна капля.
Вторая.
Третья.
— Кажется, дождь, — сказала мама.
— Теперь как положено, — ответила Лена.