По школьной метеостанции ночью дул сильный ветер.
По окнам — нет.
Я заметила это в понедельник утром, когда учитель географии открыл график за выходные. На экране скорость ветра поднималась почти до девяти метров в секунду. А я в воскресенье вечером гуляла с Гошей возле школы и прекрасно помнила: листья на липах почти не шевелились.
— Может, ветер был выше, — сказал Гоша.
— На высоте крыши?
— А почему нет?
Метеостанция стояла над спортивным залом. На короткой мачте крутились три чёрные чашечки — анемометр. Ветер толкал их, они вращались, а прибор считал скорость. Рядом был флюгер и белый короб с прорезями, где измерялись температура и влажность.
Учитель, Сергей Павлович, увеличил график.
— Смотрите на время. Порывы начинаются примерно в 05:40. Заканчиваются около 06:15. Каждый день почти одинаково.
— Ветер по расписанию, — сказал Гоша.
— Ветер расписание не читает, — ответил я.
— Наш, похоже, читает.
Сергей Павлович не стал спорить.
— Значит, ищем источник.
На крышу нас одних, конечно, никто не пустил. После уроков мы поднялись туда втроём: учитель, я и Гоша. Дверь открывалась тяжело, потом сразу пахнуло горячим битумом и пылью.
Днём было тихо. Чашечки анемометра почти не двигались.
Я посмотрела вокруг.
Крыша была плоская, с невысоким ограждением. Слева стояла вентиляционная шахта спортзала. Дальше — трубы, кабели в серых коробах и ещё несколько металлических грибков.
— Где север? — спросил Гоша.
Я показала на флюгер.
— Там.
— А на графике откуда ветер?
Сергей Павлович открыл данные на планшете.
— Почти всегда с юго-запада.
Мы встали так, чтобы посмотреть туда.
Юго-западнее метеостанции возвышался широкий квадратный короб с решёткой.
— Что это?
— Вытяжка из кухни, — сказал Сергей Павлович. — Столовая как раз под той частью здания.
Гоша подошёл ближе, но учитель остановил его рукой.
— К оборудованию не лезем. Смотрим с расстояния.
Решётка молчала.
— Если дело в ней, почему сейчас анемометр стоит? — спросил я.
— Потому что сейчас обед уже закончился, — сказал Гоша.
Я посмотрела на него.
— Ты думаешь, повара включают вытяжку в пять сорок утра?
— Кто-то же готовит завтрак.
Это было неприятно правдоподобно.
На следующий день мы пришли раньше обычного. Не в пять сорок, конечно. В половине седьмого Сергей Павлович уже ждал нас у служебного входа.
На крыше было прохладно. Небо над домами только начинало светлеть. Чашечки анемометра крутились быстро.
А на улице внизу флажок над школьными воротами висел почти неподвижно.
— Вот он, — прошептал Гоша.
От кухонной вытяжки шёл ровный поток тёплого воздуха. Его не было видно, но возле решётки дрожал тонкий полиэтиленовый ярлык на кабеле.
Мы отошли дальше. Анемометр продолжал вращаться.
Сергей Павлович поднял полоску лёгкой бумаги, которую принёс специально. На расстоянии десяти метров она едва шевелилась. Возле метеостанции отклонялась в сторону.
— Поток идёт сюда, — сказал он.
— Значит, станция измеряет не ветер над школой, — сказал я. — Она измеряет кухню.
— Не совсем кухню, — поправил Гоша. — Воздух из кухни.
Мы вернулись вниз и построили сравнение.
Сергей Павлович нашёл данные ближайшей городской станции. В пять пятьдесят там было около одного метра в секунду. У нас — восемь.
В семь утра кухонный график упал почти мгновенно.
— Вытяжку выключили после подготовки завтрака, — сказал Гоша.
— Похоже на то.
Но Сергей Павлович не разрешил сразу писать в отчёте «виновата вытяжка».
— Одного совпадения мало. Нужен тест.
Мы придумали его втроём.
На следующую субботу столовая не работала. Если ветер на крыше снова появится в 05:40, значит, мы ошиблись.
Я поставила будильник на 06:20.
Гоша поставил два.
В субботу утром график был почти ровным.
Максимум — полтора метра в секунду.
— Победа, — сказал Гоша по телефону.
— Проверка, — ответил я.
— Это очень скучное слово для победы.
В понедельник Сергей Павлович пригласил завхоза и специалиста, который обслуживал вентиляцию. Мы показали графики за будни и выходной.
Специалист поднялся на крышу, измерил расстояние между вытяжкой и мачтой, потом долго смотрел, как стоят воздуховоды.
— Да, место плохое, — сказал он. — Поток при определённом направлении идёт прямо на датчик.
— Можно выключить вытяжку? — спросил Гоша.
Завхоз посмотрел на него так, будто он предложил отменить завтрак.
— Нельзя.
— Тогда переставить метеостанцию?
— Вот это можно обсуждать.
Но переставить оказалось не так просто. На крыше были зоны, где мачту нельзя крепить. Где-то мешали кабели. Где-то слишком близко стоял высокий парапет, который сам искажал поток воздуха.
Сергей Павлович нарисовал схему крыши.
— Мы можем выбрать новое место не на глаз, а проверить несколько точек.
Для этого специалист принёс переносной анемометр. Он был размером с большую ложку и тоже имел маленькую вертушку.
Я стояла у старой мачты и записывала показания. Гоша вместе со взрослым переходил от точки к точке.
У вентиляционной шахты спортзала воздух гулял даже в тихую погоду.
У края крыши показания прыгали из-за завихрений возле парапета.
А ближе к середине, на свободном участке, цифры почти совпадали с городской станцией.
— Вот здесь, — сказал я.
— Здесь скучно, — сказал Гоша. — Значит, хорошо.
Через неделю мачту перенесли.
Старое место осталось пустым. Только на покрытии крыши были видны четыре светлых кружка от креплений.
Первое утро после переноса мы снова открыли график.
05:40.
Никакого скачка.
05:50.
Один и три десятых метра в секунду.
06:00.
Один и четыре.
В это же время вытяжка работала. Мы знали, потому что Гоша специально спустился к заднему двору и увидел пар, который в холодном воздухе поднимался от решётки.
— Получилось, — сказал он, вернувшись.
Я кивнула.
И всё-таки мне было немного жаль нашего прежнего ветра.
Он был неправильный, местный и совершенно бесполезный для прогноза. Но у него было точное расписание. Он просыпался раньше школы, бегал по крыше двадцать пять минут и исчезал до первого звонка.
Мы оставили старые данные в архиве. Сергей Павлович подписал их: «Локальное влияние вентиляционной установки. Не использовать для погодных наблюдений».
Гоша ниже дописал карандашом:
«Домашний ветер. Жил здесь до переноса мачты».
Учитель увидел, но стирать не стал.
В конце сентября я снова поднялась на крышу вместе с ним. Настоящий осенний ветер шёл с северо-запада. Чашечки анемометра вращались ровно. Флюгер дрожал, поворачиваясь за порывами.
Кухонная вытяжка гудела далеко в стороне и больше не вмешивалась в измерения.
А там, где раньше стояла мачта, по покрытию крыши катился сухой жёлтый лист. На секунду он закружился возле четырёх светлых кружков и полетел дальше.
Я ничего не сказала.
Но подумала, что старый ветер всё-таки иногда приходит проверить своё место.