Лёва первым заметил, что коробка едет не туда.
Они с Катей пришли на сортировочный терминал вместе с мамой: школа отправляла три ящика наборов для кружков в соседние города. Начальник смены Сергей Павлович показывал им конвейер, сканеры и большие клетки на колёсах.
— Здесь главное — не скорость, — сказал он. — Главное, чтобы каждая вещь уехала туда, куда надо.
В этот момент мимо проехала знакомая коробка с синей полосой скотча.
— Это наша, — сказал Лёва.
На боку маркером было написано: «Кружок робототехники. Берёзовск». Поверх лежала транспортная наклейка с адресом в Озёрск. А на углу виднелся кусок ещё одной этикетки — «Сосновка».
— Три адреса, — сказала Катя.
Сергей Павлович снял коробку с линии.
Штрихкод верхней наклейки отправлял её в Озёрск. В системе значилось: вес 12,4 килограмма, отправитель — школа № 17, содержимое — учебные наборы.
— В Озёрск должны ехать микроскопы, — сказала мама. — Робототехника — в Берёзовск.
Катя открыла школьную опись.
— Коробка с роботами весит 8,1.
Контрольные весы показали 12,4.
— Значит, внутри, скорее всего, микроскопы, — сказал Лёва.
— Скорее всего, — повторил Сергей Павлович. — Но найдём остальные две и проверим без догадок.
По системе один школьный ящик уже ушёл на линию Берёзовска. Второй после приёмки нигде не сканировался.
— Машина на Берёзовск закрывается через двадцать восемь минут, — сказал Сергей Павлович.
Они пошли по размеченной пешеходной полосе. Катя заметила синюю полосу скотча в клетке Берёзовска. Работник снял несколько коробок и достал школьный ящик.
На нём было написано: «Микроскопы. Озёрск». Транспортная этикетка отправляла его в Берёзовск.
Вес — 8,1 килограмма.
— Поменялись наклейками, — сказал Лёва.
— Две поменялись, — сказала Катя. — А третья?
Сергей Павлович вернулся к приёмному столу и открыл журнал печати. Для школы № 17 этикетки печатали подряд: Сосновка, Озёрск, Берёзовск.
Под принтером лежала подложка. На ней остался маленький обрывок бумаги со словом «Сос…».
Катя посмотрела на первую спорную коробку.
— Вот почему на ней уголок «Сосновки». Сначала наклеили Сосновку, потом поверх — Озёрск.
— А Берёзовск оказался на второй, — сказал Лёва.
— Тогда третья коробка осталась без нормальной этикетки, — заключил Сергей Павлович.
Они проверили приёмный стол, полку упаковки и место у весов. Третьего ящика не было.
До закрытия машины оставалось девятнадцать минут.
Катя остановилась.
— Коробку без этикетки ведь не пустят на конвейер?
— Не пустят.
— Значит, её должны отложить туда, где лежат неопознанные.
Сергей Павлович улыбнулся.
— Вот это правильный вопрос.
Зона неопознанных находилась за стеклянной перегородкой. Там стояли вещи, у которых порвалась наклейка, намок штрихкод или потерялся адрес. Сергей Павлович открыл дверь своим пропуском.
На полу стояли пять коробок.
Школьной среди них не было.
— Значит, её ещё не передали сюда, — сказал Лёва.
Катя огляделась. У дальней стены стояла пустая клетка на колёсах. На нижней перекладине зацепился кусок синего скотча.
— Такая клетка была у приёмки?
— Была. Ею увезли коробки на ручную сортировку.
— Куда?
— На третий сектор.
До отправления оставалось четырнадцать минут.
Они прошли по коридору к третьему сектору. Там работница сканировала посылки, которые автоматика не смогла разобрать. Рядом стояла знакомая клетка.
— Ищем школьную коробку без этикетки, синяя полоса скотча, — сказал Сергей Павлович.
Работница указала вниз:
— Там одна такая. Я как раз собиралась оформлять как неопознанную.
Коробка оказалась третьей школьной. На ней маркером было написано: «Материалы для авиамодельного кружка. Сосновка».
Вес — 6,7 килограмма. Точно как в описи.
Теперь картина сложилась.
Сосновская этикетка сначала попала на ящик с микроскопами. Потом кто-то заметил ошибку, наклеил сверху Озёрск, но не проверил, куда делась этикетка Сосновки. Следующая, Берёзовская, ушла на коробку с роботами. Третий ящик остался только с рукописной надписью и был отправлен на ручную сортировку.
— Почему тогда на коробке с роботами написано Берёзовск и наклейка тоже Берёзовск? — спросил Лёва. — Это же совпало.
Сергей Павлович посмотрел на него.
— Хороший вопрос.
Он ещё раз сверил веса.
— Потому что мы с вами в начале перепутали коробки по содержимому. Смотри: 8,1 — роботы. Значит, та, что уже была на линии Берёзовска, как раз правильная по направлению. Ошибка там только в рукописной надписи «Микроскопы».
Катя быстро перелистала школьную опись.
— А её мама писала не на терминале. Ящики подписывали в школе.
Мама нахмурилась.
— Верно. И, похоже, две надписи перепутали ещё там.
Лёва выдохнул.
— То есть у нас две разные ошибки поверх друг друга?
— Именно, — сказал Сергей Павлович. — Поэтому нельзя чинить первую найденную ошибку и считать, что всё готово.
Они разложили три ящика рядом и проверили их по независимым признакам: вес, опись содержимого, рукописное назначение, транспортный адрес. Один ящик пришлось открыть при маме и пересчитать наборы: внутри действительно лежали роботы, а не микроскопы. После этого всё стало однозначно.
Новые этикетки напечатали заново. Старые сняли полностью, чтобы ни один штрихкод не читался случайно. На каждом ящике оставили только один транспортный адрес.
До закрытия машины на Берёзовск оставалось семь минут.
Работник отвёз коробку с роботами в нужную клетку. Микроскопы отправились на линию Озёрска. Ящик для Сосновки остался ждать вечерней машины.
— Успели, — сказал Лёва.
— Нет, — сказала Катя. — Теперь надо проверить, что система видит новые адреса.
Сергей Павлович кивнул.
Каждый ящик снова просканировали. На экране появились три города: Берёзовск, Озёрск, Сосновка. Вес совпал с описью. Дублирующих этикеток не осталось.
Только тогда Сергей Павлович сказал:
— Теперь успели.
Мама сфотографировала три исправленных ярлыка для школьного отчёта.
На обратном пути Катя спросила:
— А что вы измените после этого?
— При повторной печати адреса система будет требовать снять старую этикетку и подтвердить вес. А ваша школа, думаю, перестанет подписывать коробки до того, как их окончательно упакуют.
Мама вздохнула.
— Уже перестала.
Через два дня в школьный чат пришли три фотографии. В Берёзовске дети собирали робота на колёсах. В Озёрске ставили микроскопы на стол. В Сосновке раскрывали коробку с тонкими рейками, резинками и пропеллерами для моделей.
Лёва увеличил фотографии.
— Все три доехали.
Катя кивнула.
— И ни одна не решила, что хочет жить по третьему адресу.