К полудню на площадке возле старого кирпичного элеватора ветер стих, и Лада решила, что теперь всё будет просто. Нужно было поднять небольшой квадрокоптер, снять сверху три корпуса бывшей мельницы и передать фотографии архитектору Сергею Павловичу. Потом из снимков соберут план: где кровля целая, где протекает, а где рабочим пока лучше не ходить.
— Только без героизма, — сказал Сергей Павлович. — Если что-то непонятно, сажаем аппарат и разбираемся на земле.
Лада кивнула. Она не любила, когда ей заранее объясняли очевидное, но тут не спорила: чужая техника и старое здание — плохое место для самоуверенности.
Квадрокоптер был размером с большую тарелку. Четыре винта, камера на подвесе, аккумулятор под крышкой. Перед взлётом Лада проверила заряд, карту памяти и точку возврата. Точка возврата — это место, куда аппарат сам летит, если теряет связь или получает такую команду.
На планшете появилась карта. Синий кружок показывал их площадку. Красная стрелка — направление носа дрона.
— Высота двадцать пять метров, маршрут вдоль длинного корпуса, потом к башне и обратно, — проговорила Лада.
— Как пилот перед вылетом, — усмехнулся сторож Семёныч.
— Пилоты поэтому и проговаривают, чтобы не забыть очевидное, — ответила она.
Дрон поднялся мягко. На экране земля поплыла вниз, крыши стали плоскими, двор превратился в схему из светлых дорожек и тёмных теней. Лада повела аппарат к первому корпусу.
Первые две минуты всё шло идеально. Камера смотрела строго вниз. Сергей Павлович отмечал номера кадров. Семёныч пытался угадать сверху собственную кепку.
Потом дрон неожиданно повернул вправо.
— Ты куда? — сказала Лада.
Она вернула левый стик. Аппарат послушался, прошёл метров десять по маршруту и снова начал тянуться к соседнему кварталу.
Там за забором стояли частные дома. У трёх были ярко-красные металлические крыши.
— Он что, цвет выбирает? — спросил Семёныч.
— Дронам обычно всё равно, какого цвета крыша.
Лада остановила движение вперёд и подняла аппарат выше. Ветер был слабый. На экране не было предупреждения о плохом сигнале. Спутников — пятнадцать, достаточно. Компас не ругался.
Она нажала «возврат».
Дрон развернулся и уверенно полетел не к ним, а к самому большому дому с красной крышей.
— Посадить вручную? — спросил Сергей Павлович.
— Уже.
Лада выключила автоматический возврат, взяла управление и медленно привела аппарат обратно. Когда квадрокоптер сел на серый коврик, никто не стал делать вид, что ничего особенного не произошло.
Семёныч первым сказал:
— Значит, у него там родственники.
— Краснокрышечные, — сказала Лада. — Очень редкий вид.
Она вынула аккумулятор и открыла настройки полётной программы. Точка возврата на карте действительно стояла не на площадке.
Она находилась примерно в двухстах метрах от них — ровно на красной крыше.
— Вот и ответ, — сказал Сергей Павлович.
Но Лада не согласилась.
— Это ответ на вопрос, куда он летел. А почему точка оказалась там — пока нет.
Перед первым взлётом она видела синий кружок рядом с собой. Она помнила это точно. Можно было списать всё на невнимательность, но тогда следующий раз случится так же.
Они ушли в тень навеса. Лада снова включила пульт, но дрон оставила без винтового запуска. На карте точка возврата сначала появилась правильно — на площадке.
Через полминуты она прыгнула к красным крышам.
— Само, — сказал Семёныч уже без шутки.
Лада посмотрела на экран внимательнее. Рядом с картой была маленькая надпись: «точка устройства».
— Планшет, — сказала она.
— Что планшет?
— Программа берёт координаты не только с дрона. Она может обновлять точку возврата по положению пульта. Если включён режим динамической точки.
Сергей Павлович наклонился к экрану.
— А пульт считает, что мы на соседней крыше?
— Сейчас проверим.
Лада открыла обычную карту на планшете. Синяя точка мигнула возле навеса, потом поползла через улицу и остановилась на красном доме.
— Красиво врёт, — сказал Семёныч.
Под навесом лежали металлические листы для ремонта кровли. Рядом стоял старый электрический щит. Но обычный спутниковый приём скорее становился бы хуже, чем уверенно переносил человека на двести метров.
Лада вышла из-под навеса. Синяя точка вернулась к ним.
Зашла обратно — через несколько секунд снова уплыла.
— Здесь что-то влияет на планшет, — сказала она.
Сергей Павлович предложил просто работать с открытой площадки, но Лада попросила десять минут. Не потому, что хотела непременно найти загадку. Ей нужно было понять, можно ли доверять автоматическому возврату вообще.
Они выключили щит. Ничего не изменилось.
Перенесли планшет под другой край навеса. Точка всё равно уходила.
Убрали со стола рацию сторожа. Тоже без результата.
Наконец Лада заметила на верхней полке маленькую чёрную коробку с антенной и проводом питания.
— Это что?
Семёныч посмотрел вверх.
— Усилитель для техники геодезистов. Они весной ставили. Сказали, чтобы во дворе координаты точнее были.
Сергей Павлович нахмурился.
— Геодезисты здесь работают с поправками от своей базовой станции.
Лада достала телефон и стала искать маркировку на коробке. На корпусе было написано название производителя и слово, похожее на «repeater».
— Это не геодезическая база, — сказала она. — Похоже на ретранслятор спутникового сигнала. Такие штуки иногда ставят внутри помещений, чтобы приёмник думал, что видит спутники там, где их на самом деле не видно.
Семёныч пожал плечами.
— А точка откуда берётся?
— Вероятно, от наружной антенны. Если она на крыше соседнего дома или её когда-то там настраивали, планшет получает повторённый сигнал и считает, что находится там.
Сергей Павлович сразу достал телефон.
— Пока не выясним, кто это установил и зачем, выключаем.
Коробку обесточили. Через минуту планшет перестал путешествовать по кварталу.
Чтобы не проверять всё на веру, Лада сделала ещё три теста. Сначала включила карту под навесом — точка осталась на месте. Потом задала точку возврата вручную и прошла с планшетом двадцать метров — метка не перескочила. Потом запустила дрон всего на три метра высоты, нажала «возврат» и держала пальцы на управлении. Аппарат спокойно вернулся на серый коврик.
— Теперь можно снимать, — сказала она.
Второй полёт оказался скучным, а значит, хорошим. Дрон прошёл вдоль длинной крыши, облетел башню с безопасным запасом, снял водостоки и вернулся с сорока шестью кадрами.
На одном снимке обнаружилась странная тёмная полоса возле вентиляционной трубы. Сергей Павлович увеличил фотографию.
— Вот за этим и летали. Там лист отошёл от крепления.
Семёныч посмотрел сначала на экран, потом на красные крыши за забором.
— Жалко только, родственников не навестил.
— Мы им и так достаточно внимания уделили, — сказала Лада.
Через час приехал техник подрядной организации. Выяснилось, что чёрную коробку действительно оставили после старых измерений, хотя использовать её здесь уже не должны были. Он снял устройство и записал его номер в акт.
Перед уходом Сергей Павлович спросил Ладу, что она занесёт в журнал полётов.
Она подумала и написала: «Самопроизвольное смещение точки возврата из-за ложного положения управляющего устройства. Причина найдена на земле до продолжения маршрута».
Семёныч прочитал через плечо.
— А про редкий вид краснокрышечных ничего?
Лада добавила ниже карандашом: «Не подтверждён наблюдениями».
И вот это уже все подписали без замечаний.