В старой районной типографии по средам печатали афиши для театрального кружка, меню для кафе и длинные списки книг для библиотеки. Лида приходила туда после школы к тёте Вере, которая работала печатником. Ей нравился запах бумаги, ровный стук машины и то, как белый лист за несколько секунд становился вещью с собственным назначением.
В тот день типография готовила большой заказ: двести синих афиш к городскому празднику. На них должен был стоять кораблик, дата и крупные слова «День у реки». Но первая стопка вышла странной. Кораблик был синий, дата тоже, а последние буквы в каждой строке становились всё бледнее, будто краска уставала по дороге.
— Валик сухой? — спросила тётя Вера.
Мастер Антон снял защитный кожух и провёл пальцем по резиновому валику.
— Влажный. Давление нормальное. Краски в корыте достаточно.
Он показал Лиде длинную металлическую ванночку под валиком. Из неё машина брала краску тонким слоем.
— Тогда она куда-то убегает, — сказала Лида.
— Краска ног не имеет, — ответил Антон. — Но направление у неё действительно есть.
Он запустил пробный лист. Слева буквы получились густыми, справа — почти серыми. Антон остановил машину и повернул два маленьких винта над красочным ножом. Ножом здесь называлась ровная металлическая планка: она не резала, а оставляла на валике нужную толщину краски.
Следующий лист стал лучше, но ненадолго. Через пять отпечатков правый край опять побледнел.
— Значит, дело не только в настройке, — сказала тётя Вера. — До праздника четыре часа.
Антон нахмурился. Он не любил чинить машину наугад и тем более не любил, когда кто-то советовал ему «просто подкрутить ещё немножко».
Лида взяла из корзины три испорченных листа и положила рядом. На первом краска слабела плавно. На втором справа появилась тонкая тёмная полоса. На третьем полоса сместилась к середине.
— Смотрите, — сказала она. — Если бы краски справа всегда было мало, полоса стояла бы на месте. А она едет.
Антон придвинул листы.
— Похоже на след.
Они открыли боковую крышку. Внутри медленно вращались валики: один подавал краску, другой раскатывал её, третий переносил на печатную форму. С первого взгляда всё работало ровно. Тогда Лида попросила лист прозрачной плёнки и маркер. Она нарисовала на плёнке вертикальные линии и приложила её к смотровому окну.
— Зачем решётка? — спросила тётя Вера.
— Чтобы видеть, гуляет валик или нет.
Антон включил машину на малой скорости. Чёрная отметка на конце одного валика то приближалась к линии, то отходила. Совсем немного, на толщину ногтя.
— Осевой ход, — сказал он. — Валик двигается вдоль своей оси. Так и должен. Он распределяет краску по ширине.
— А если он двигается слишком далеко? — спросила Лида.
Антон ничего не ответил. Он остановил машину, взял фонарик и заглянул в узел справа. Там, за шестернёй, блестело маленькое круглое кольцо. Оно должно было удерживать валик в нужных пределах, но один край кольца выскочил из канавки.
— Стопорное кольцо, — сказал Антон. — Вот тебе и ноги у краски.
Из-за сместившегося кольца валик уходил вправо дальше положенного. Краска собиралась волной, затем возвращалась, оставляя то бледный участок, то тёмную полосу.
Исправление выглядело простым только после того, как причина была найдена. Антон отключил питание машины, повесил на выключатель красную карточку и подождал, пока все детали остановятся. Потом снял кожух, вернул кольцо в канавку и проверил, не погнулась ли она.
— Почему карточка? — спросила Лида.
— Чтобы никто случайно не включил машину, пока руки внутри. В мастерской память должна быть не только у человека, но и у выключателя.
Тётя Вера принесла новое кольцо из шкафа с запасными деталями. Старое оказалось чуть разжатым. Антон заменил его, смазал узел одной каплей масла и прокрутил валик вручную.
Пробный лист вышел равномерно синим. Второй — тоже. На десятом Антон всё ещё не улыбался, зато начал складывать хорошие листы в отдельную стопку. После двадцатого он разрешил себе сказать:
— Теперь можно печатать заказ.
Но через полчаса обнаружилась новая неприятность. На нескольких афишах кораблик оказался с белой точкой на борту.
— Опять машина? — спросила Лида.
— Не спеши назначать виновного, — сказал Антон.
Они нашли на печатной форме крошечный комочек засохшей краски. Тётя Вера осторожно сняла его деревянной палочкой. Белая точка исчезла.
— Две причины за один день, — сказала Лида. — Значит, по одному признаку нельзя решать, что поломка та же самая.
— Запиши это крупно и повесь над моим столом, — ответил Антон.
К трём часам афиши были готовы. Лида помогала считать стопки по двадцать пять листов и перевязывать их бумажной лентой. Последнюю афишу тётя Вера отложила для неё.
На выходе Лида заметила на полу едва видную синюю дугу. Она начиналась возле машины и заканчивалась у ведра с ветошью.
— Краска всё-таки убежала, — сказала Лида.
Антон посмотрел на дугу, потом на свой синий рукав.
— Эта — да. И, судя по следу, на моём локте.
На городской площади афиши повесили ровными рядами. Кораблики на них были одинаково синими от носа до кормы. Только Лида знала, сколько движения, наблюдений и одного маленького кольца понадобилось, чтобы синяя краска наконец осталась там, где ей было положено.