В лаборатории водоканала пахло мокрым пластиком, кофе и чем-то металлическим. На длинном столе стояли четыре прозрачные бутылки с водой из разных мест городской реки. На каждой — буква: А, Б, В и Г.
— А теперь смотрим мутность, — сказала инженер Ольга Сергеевна. — Прибор посылает через воду луч и считает, сколько света рассеялось в стороны. Чем больше мелких частиц, тем выше число.
Лиза уже знала, что маленький прозрачный стаканчик для измерения называется кюветой. Его нужно было брать только за верх, где луч не проходит. Если оставить на стекле отпечаток пальца, прибор мог решить, что в воде плавает туман.
Они приехали сюда втроём из школьного экологического кружка. К вечеру надо было сделать таблицу для стенда: сравнить воду у парка, ниже старого моста, у лодочной станции и возле устья ручья.
Ольга Сергеевна налила воду из бутылки А в первую кювету, вытерла её мягкой салфеткой и поставила в турбидиметр.
— Ноль целых восемь.
Б — одна целая одна.
В — одна целая четыре.
А на Г прибор показал восемь целых девять.
— Ничего себе, — сказал Сева, который записывал числа. — Там же почти чистая вода была на вид.
Лиза подняла бутылку Г к лампе. Вода и правда выглядела прозрачной. Только у самого дна лежала тонкая светлая пыль.
— Может, мы взболтали осадок? — спросила она.
— Хорошая версия, — сказала Ольга Сергеевна. — Что делаем?
Они оставили бутылку стоять. Через десять минут снова налили воду из верхнего слоя в ту же кювету.
Прибор показал восемь целых семь.
— Значит, не осадок, — сказал Сева.
Лиза посмотрела на четыре кюветы. Они казались одинаковыми, но четвёртая блестела иначе. На боку, если повернуть её к свету, появлялась тонкая дуга.
— А можно воду Г налить в другую?
— Именно так и проверяют, когда сомневаются не в пробе, а в посуде.
Кювету номер два трижды ополоснули водой Г, налили до метки и поставили в прибор.
Одна целая три.
Сева перестал писать.
— Подождите. То есть река за полминуты очистилась в семь раз?
— Или что-то не так с четвёртой кюветой, — сказала Лиза.
Ольга Сергеевна не стала сразу отвечать.
— Проверяйте дальше.
Теперь в четвёртую кювету налили воду Б, которая до этого дала одну целую одну.
Прибор показал восемь целых пять.
— Поймали, — сказал Сева.
Но Лиза не торопилась.
— Мы поймали только то, что четвёртая что-то портит. А что именно?
Она снова повернула стекло к лампе. Тонкая дуга была не грязью. Салфетка её не снимала.
Ольга Сергеевна поставила рядом новую кювету из коробки.
— Смотрите на отражение лампы.
На новой светлая полоска была ровной. На старой раздваивалась возле той самой дуги.
— Царапина? — спросила Лиза.
— Очень мелкая. Но для луча этого хватает. Он попадает в повреждённое стекло и рассеивается, будто в воде много взвеси.
Сева зачеркнул восьмёрки в тетради.
— Тогда всё просто. Выбрасываем четвёртую и продолжаем.
— Не совсем, — сказала Лиза. — Мы уже измерили А, Б и В в других кюветах. А вдруг и там есть что-то похожее, только слабее?
Ольга Сергеевна улыбнулась.
— Вот теперь начинается нормальная проверка.
Они выбрали одну новую кювету и решили прогнать через неё все четыре пробы заново. Между пробами её трижды ополаскивали следующей водой, чтобы несколько капель предыдущей не смешивали результаты.
А — ноль целых девять.
Б — одна целая одна.
В — одна целая пять.
Г — одна целая три.
Числа почти совпали с первыми тремя измерениями. Значит, проблема действительно была только в четвёртой кювете.
Сева уже переписывал таблицу начисто, когда Лиза заметила ещё одну странность.
— А почему В выше Г? У ручья вода выглядела чище, чем у лодочной станции.
— Глаз хорошо замечает крупную грязь, — сказала Ольга Сергеевна. — Но мелкие частицы могут быть почти невидимы. Хотите проверить, откуда они?
Это уже не входило в школьное задание, но до автобуса оставалось сорок минут.
Они достали два маленьких фильтра. На одном после воды В остался сероватый круг, на другом после Г — почти ничего.
Лиза вспомнила место отбора. У лодочной станции рядом ремонтировали деревянный настил. Рабочие шлифовали доски, а ветер сносил пыль к воде.
— Древесная пыль?
— Возможно. Но «возможно» в таблицу не пишем, — ответила Ольга Сергеевна. — Для этого понадобился бы другой анализ.
Лиза кивнула и написала в примечании: «Повышенная мутность подтверждена повторным измерением. Причина не установлена».
Сева посмотрел через плечо.
— Звучит скучно.
— Зато честно.
— На стенде никто не остановится читать слово «подтверждена».
— Тогда нарисуй рядом прибор с лазером.
— Он не лазерный.
— Вот видишь. Уже остановился и прочитал.
Перед уходом Ольга Сергеевна наклеила на повреждённую кювету красную полоску и положила её в коробку с браком.
— Почему не выбросить сразу? — спросил Сева.
— Покажу следующей группе. Один такой стаканчик объясняет про измерения больше, чем десять правильных.
На школьном стенде через два дня появилась таблица с четырьмя небольшими столбиками. Самый высокий был у пробы В, а возле него Сева действительно нарисовал прибор — без лазера, зато с аккуратным лучом и маленькой зачёркнутой царапиной на стекле.
Внизу Лиза добавила одну строку мелким шрифтом: «Каждую пробу измеряли повторно в одной исправной кювете».
На перемене к стенду подошёл учитель физики, прочитал именно эту строку и спросил:
— Кто догадался перепроверить посуду?
Сева сразу показал на Лизу.
— Она не поверила реке, которая вдруг стала мутнее только внутри одного стаканчика.
Лиза хотела возразить, что всё было немного сложнее, но передумала. В этот раз формулировка ей понравилась.