Первой исчезла восьмёрка.
Она стояла в расписании репетиций напротив пятницы: «18:00 — общий прогон». Утром Майя видела её совершенно ясно. После обеда на месте времени осталось только «1 :00».
— Кто-то стёр? — спросила она.
Учительница музыки Марина Викторовна наклонилась над тетрадью.
— Похоже.
Тетрадь лежала в учительской на подоконнике. В ней записывали время репетиций школьного концерта: хор, ансамбль, ведущие, свет, танцевальная группа. До концерта оставалось два дня, и расписание уже меняли столько раз, что Марина Викторовна запретила переписывать его на отдельные листочки. Одна тетрадь. Один порядок.
Майя отвечала за свет в двух номерах и пришла уточнить своё время.
Она провела пальцем над страницей, не касаясь бумаги.
Следов ластика не было. Бумага не истончилась. Чернила вокруг пропавшей восьмёрки выглядели ровно.
— Может, ручка плохо писала?
— Утром цифра была, — сказала Майя.
— Я тоже её видела, — ответила Марина Викторовна.
Они решили, что кто-то случайно провёл рукой по свежей записи. Но через десять минут исчезла ещё одна цифра.
В строке «16:30 — танцевальная группа» пропала тройка.
Теперь было «16: 0».
Марина Викторовна закрыла тетрадь.
— Так. Это уже не смешно.
Майя осмотрела стол. Рядом лежали карандаши, степлер, чашка, упаковка наклеек и синяя ручка с прозрачным корпусом.
— Этой писали?
— Да.
Ручка выглядела обычно, только на колпачке был маленький серый наконечник.
Майя взяла её.
— Это стирающаяся.
— Точно. Я вчера взяла её у секретаря.
На обороте старого листа Майя написала: «1234567890». Потом потёрла серым наконечником цифру пять.
Пятёрка исчезла.
— Значит, кто-то всё-таки стирает? — спросила Марина Викторовна.
Майя посмотрела на тетрадь.
— Но зачем по одной цифре?
В учительскую вошёл завуч Андрей Павлович.
— Репетиция хора перенесена на семнадцать сорок пять.
Марина Викторовна вздохнула.
— Только не говорите это рядом с тетрадью. Она сегодня сама редактирует расписание.
Андрей Павлович решил, что это шутка, и ушёл.
Майя переписала новое время обычной шариковой ручкой, которую достала из пенала. Потом отметила карандашом места, где исчезли цифры.
Через несколько минут пропала половина буквы в слове «свет».
Не вся буква. Только верхняя часть «в».
Майя перестала думать о человеке с ластиком.
— Если бы кто-то стирал, он стирал бы целиком.
Марина Викторовна кивнула.
— И выбрал бы что-нибудь полезнее половины буквы.
Майя взяла исчезающую ручку и снова написала ряд цифр. Одну часть листа оставила на столе. Другую положила на подоконник рядом с тетрадью.
— Проверим место.
Солнце в тот день почти не появлялось. За окном висели серые облака. Подоконник был прохладным.
Обе записи оставались на месте.
Через пять минут в учительскую вошла уборщица Галина Сергеевна и включила маленький тепловентилятор у стены.
— Здесь опять сквозняк.
Тёплый воздух пошёл вдоль пола.
Майя ничего не сказала.
Она ждала.
На подоконнике цифры не менялись. На столе тоже.
— Не оно, — сказала Марина Викторовна.
Майя присела возле тетради.
Под подоконником проходила широкая батарея. Она была почти холодной.
— А утром батарея была горячая?
— Очень. Потом сантехник что-то регулировал.
Майя положила лист с цифрами прямо над батареей.
Сначала ничего не произошло.
Потом девятка стала бледнее.
Ещё через несколько секунд исчез её верхний кружок.
— Не трогай, — сказала Марина Викторовна.
Майя и не трогала.
Чернила исчезали сами.
Они перенесли лист на стол.
— Значит, от тепла.
— Похоже.
Но Майе было мало «похоже».
Она достала из своего рюкзака бутылку воды. Вода была прохладной. Майя завернула бутылку в салфетку и приложила к обороту листа там, где исчезла девятка.
Через полминуты слабый серый след вернулся.
Потом появилась вся цифра.
Марина Викторовна села.
— Я такого раньше не видела.
— Я видела, как стирают такие ручки. Только думала, что серый наконечник стирает чернила как ластик.
Майя снова потёрла написанную пятёрку. Потрогала бумагу.
Она была тёплой.
— Он не соскабливает. От трения нагревается.
Они открыли в телефоне страницу производителя ручки. Там не было никакой тайны: чернила меняли цвет при нагревании. Серый наконечник создавал трение, бумага нагревалась, и запись становилась прозрачной.
— Значит, батарея стирала расписание, — сказала Марина Викторовна.
— Не совсем. Ручка сама была для этого сделана. Батарея просто делала то же самое большим способом.
Оставалось понять, почему исчезали отдельные цифры, а не строки целиком.
Они вернулись к тетради.
Страница лежала неровно. Под ней были другие листы, а снизу — плотная картонная обложка. Одни места касались тёплого подоконника плотнее, другие были приподняты. Кроме того, на подоконнике лежала тонкая металлическая линейка. Она нагревалась быстрее бумаги и проходила как раз под частью страницы.
Майя совместила линейку с пропавшей восьмёркой.
Совпало.
С исчезнувшей тройкой — тоже почти совпало.
— Вот почему кусками, — сказала она.
Марина Викторовна убрала линейку.
— А почему утром исчезло больше?
— Батарея была горячее.
Они решили проверить ещё один вопрос: можно ли восстановить расписание полностью.
Майя принесла из столовой пакет с холодным аккумулятором — плоским синим бруском, который кладут в сумки для охлаждения продуктов. Повар разрешила взять его на десять минут.
Тетрадь не стали морозить. Аккумулятор завернули в полотенце и ненадолго приложили к обратной стороне страницы.
Сначала проступила восьмёрка.
Потом тройка.
Потом верхняя часть «в».
Ещё ниже появились две короткие черты, которых никто не помнил.
Марина Викторовна нахмурилась.
— А это что?
Холод вернул старую запись: «15:20».
— Вот теперь хуже, — сказала она.
Оказалось, что тетрадь уже несколько дней исправляли той же ручкой. Старые времена не исчезали навсегда. Они просто становились невидимыми. При охлаждении часть прежних записей возвращалась и смешивалась с новыми.
На странице возник настоящий лес цифр: 15:20, 16:30, 17:10, зачёркнутые фамилии, стрелки.
— Всё, — сказала Марина Викторовна. — Эту страницу в архив как предупреждение будущим поколениям.
Расписание составили заново на чистом листе. Все актуальные времена Марина Викторовна диктовала, Майя сверяла с руководителями групп, Андрей Павлович проверял изменения. Писали обычной синей ручкой.
Старую страницу вложили в прозрачный файл и подписали карандашом: «Не нагревать и не охлаждать. Исторический слой».
К вечеру батарея снова стала горячей.
Майя специально оставила рядом тестовую бумажку с одной фразой: «Если пропадёт — причина найдена».
Через двадцать минут слово «пропадёт» действительно исчезло.
Но расписание осталось целым.
На следующий день общий прогон начался ровно в 18:00. Никто не пришёл к шестнадцати, никто не опоздал из-за невидимой восьмёрки.
После репетиции Андрей Павлович заглянул в учительскую.
— Ну что, тетрадь сегодня ведёт себя прилично?
Марина Викторовна показала ему старую страницу в файле.
— Теперь она музейный экспонат.
Майя взяла тестовую бумажку. К этому времени она остыла.
Слова вернулись полностью.
Она дописала обычной ручкой:
«Да. И проверено дважды».