Если бы сорока Гайка собирала только то, что блестит и никому не нужно, у неё была бы спокойная жизнь.
Но как раз ненужные вещи блестят редко.
В начале июня Гайка нашла за огородами длинную теплицу. У неё были стеклянные стены, белая дверь и два открытых окошка под самой крышей. Внутри росли помидоры — высокие, до человеческого плеча. Их стебли подвязывали к вертикальным шнурам маленькими металлическими прищепками.
Прищепки Гайке понравились сразу.
Они были круглые, пружинистые и сверкали на солнце.
— Одна, — сказала Гайка.
Никто ей не ответил.
Она спрыгнула с водосточной трубы, ухватила клювом ближайшую прищепку и потянула.
Щёлк.
Прищепка открылась.
Стебель помидора остался возле шнура, а блестящая добыча отправилась в гнездо на старой липе.
— Две, — сказала Гайка через пять минут.
К обеду у неё было семь.
К вечеру — двенадцать.
Гайка не собиралась разбирать всю теплицу. Двенадцати ей вполне хватало. Она разложила прищепки по краю гнезда, попробовала одну вставить между ветками, другую прижала сухой травой. Получилось нарядно, но неудобно: две прищепки звенели на ветру, третья всё время сползала вниз.
Наутро Гайка полетела за тринадцатой.
В теплице было непривычно тесно.
Один помидорный стебель наклонился поперёк прохода. Другой лёг на соседний ряд. Третий висел дугой, потому что верхушка стала тяжёлой от листьев и маленьких зелёных плодов.
Гайка села на перекладину.
— Это ещё что?
Из-за двери послышались шаги.
Вошла хозяйка теплицы, Анна Сергеевна, и остановилась.
— Вот тебе раз.
Она подняла один стебель, нашла пустой шнур и нахмурилась.
— Куда зажимы делись?
Гайка тихо переступила на перекладине.
Анна Сергеевна осмотрела ряд.
— Один, два, три… Да тут целая дюжина.
Гайка решила, что сейчас лучше быть не сорокой, а частью крыши.
Анна Сергеевна принесла из сарая коробку с зелёными пластиковыми клипсами. Они не блестели вообще. Она поставила несколько на место, но коробка быстро опустела.
— Прекрасно, — сказала она. — Остальные привезут только завтра.
Вечером ветер усилился.
Гайка сидела на липе и слушала, как её двенадцать прищепок звякают друг о друга. На западе небо стало тёмно-синим. По дороге прокатился первый холодный порыв.
Гайка посмотрела на теплицу.
Верхние окошки были открыты, чтобы внутри не становилось слишком жарко. Через них ветер дёргал листья. Один длинный стебель бился о шнур.
Гайке было совершенно всё равно, насколько ровно растут чужие помидоры.
Но у неё появилась другая проблема.
Когда ветер шёл с запада, она всегда влетала в теплицу через левое окошко, пролетала вдоль ряда и выскакивала через правое. Это был самый короткий путь к канаве, где после дождя собирались жуки.
Теперь проход между рядами оказался наполовину закрыт наклонившимися растениями.
Гайка попробовала привычный маршрут.
Влетела в левое окно.
Проскочила мимо первой верёвки.
На второй пришлось резко подняться.
На третьей она задела крылом лист, отшатнулась и едва не врезалась в стекло.
— Безобразие, — сказала Гайка, вылетев наружу.
Она вернулась к гнезду.
Прищепки лежали там же.
Гайка взяла одну.
Полетела к теплице.
Села на перекладину над тем самым наклонившимся стеблем.
Положила прищепку рядом.
Потом подумала, схватила её снова и бросила прямо на дорожку.
Щёлк.
Металл ударился о плитку.
Анна Сергеевна, которая как раз закрывала сарай, повернула голову.
— Что ещё там падает?
Она вошла в теплицу и увидела прищепку.
Гайка сидела под крышей и смотрела в сторону.
Анна Сергеевна подняла находку.
— А-а.
Гайка переставила лапы.
— Вот, значит, куда вы делись.
— Карр, — сказала Гайка таким тоном, будто речь шла совсем о другой сороке.
Анна Сергеевна закрепила стебель.
Гайка пролетела вдоль ряда. Стало чуть свободнее.
Тогда она принесла вторую прищепку.
На этот раз положила её на бочку с водой.
Третью — на деревянный ящик у двери.
Четвёртую уронила в траву, и пришлось самой искать её почти десять минут. После этого Гайка стала выбирать места получше.
Анна Сергеевна быстро поняла порядок.
Она не бегала за сорокой и не пыталась забрать всё сразу. Пока Гайка приносила очередную прищепку, хозяйка теплицы поднимала самые тяжёлые стебли и закрепляла их на шнурах.
Снаружи гремело всё ближе.
Пятую.
Шестую.
Седьмую.
На восьмой Гайка устала и села на забор.
— Ещё сколько? — спросила Анна Сергеевна, будто Гайка могла ответить числом.
Гайка знала точно: четыре.
Но четыре прищепки лежали в самом неудобном месте гнезда. Она сама затолкала их между толстых веток, чтобы они не звенели.
Первую удалось вытащить сразу.
Вторая зацепилась пружиной за сухую травинку.
Третья выскочила из клюва, упала на ветку ниже и повисла там.
Гайка спустилась, перевернулась почти вниз головой и достала её.
А четвёртая исчезла.
Гайка разобрала половину своего украшения. Отшвырнула кусок фольги. Подняла белую верёвочку. Вытащила старую пуговицу.
Прищепки не было.
Гром ударил уже над соседним полем.
Ветер качнул липу.
И тут пропавшая прищепка звякнула внутри гнезда.
Она провалилась под сухие стебли.
Гайка выдернула её и полетела к теплице.
Первые крупные капли застучали по стеклу.
Анна Сергеевна как раз закрывала нижнюю створку двери. Увидев сороку, она снова открыла её.
— Последняя?
Гайка бросила прищепку на пустой горшок.
— Карр.
— Будем считать, что последняя.
Она закрепила верхушку самого высокого растения, закрыла окошки под крышей и вышла.
Через минуту начался дождь.
Гайка спряталась под широким карнизом сарая. По стеклу теплицы бежали ручьи, внутри качались листья, но ни один стебель больше не лежал поперёк дорожки.
Утром дождь кончился.
Гайка проверила свой воздушный путь.
Левое окошко открыли.
Она влетела внутрь, прошла между рядами низко и быстро, ни разу не задев крылом лист, и выскочила с другой стороны.
Всё снова работало.
На следующий день Анна Сергеевна принесла большую коробку новых клипс. Все они были зелёными, матовыми и настолько скучными, что Гайка отвернулась после первого взгляда.
Старые металлические прищепки хозяйка сложила в жестяную банку и поставила на верхнюю полку сарая.
Гайка увидела банку через окно.
Подумала.
Посмотрела на теплицу.
Потом полетела к дороге, где у автомастерской лежала потерянная блестящая шайба.
Шайба была одна.
И, что особенно приятно, никакого помидора к ней прикреплено не было.