— Варя! — крикнула бабушка с крыльца. — Твоему пугалу письмо!
Варя как раз несла лейку к грядкам и решила, что бабушка шутит. У пугала не было ни кармана, ни адреса, ни особых причин получать корреспонденцию. Оно стояло возле смородины в старой клетчатой рубашке, смотрело на огород пуговичными глазами и выполняло работу с достоинством деревянной швабры.
Но к рукаву действительно была привязана синяя лента.
На ленте угольком кто-то написал: «Тимофею. От Петровича. Срочно».
— Нашего зовут Тимофей? — спросила Варя.
— Теперь, видимо, да, — сказала бабушка. — Раз письмо пришло.
За соседним забором стояло другое пугало. Высокое, в соломенной шляпе. Дед Петрович поставил его среди картошки ещё весной и называл исключительно «гражданином начальником».
Варя сняла ленту.
— А что срочно?
На обороте было приписано: «К вечеру дождь. Убери рукав с малиной».
Варя посмотрела на Тимофея. Его левый рукав и правда свисал на куст малины, а после вчерашнего ветра начал цепляться за молодые побеги.
— Хорошо, — сказала она. — Передам.
— Кому? — спросила бабушка.
— Ему.
Она подняла рукав и закрепила на перекладине. Потом взяла кусок красной тесьмы, написала: «Сделано. Спасибо» — и привязала к Тимофею.
Утром красной тесьмы не было.
Зато на пугале появилась зелёная.
«Нашёл совок у забора. Ваш?»
— Уже переписываются, — сказала бабушка. — Быстро освоились.
Совок оказался их. Варя написала ответ. На следующий день пришла новая лента, потом ещё одна. Пугала предупреждали друг друга о ветре, сообщали, где упал горшок, спрашивали, кто видел серого кота Мурзика. Однажды гражданин начальник прислал сообщение: «Ваш кабачок пролез под сеткой на нашу сторону. Заберите, пока не получил прописку».
Варя стала ждать почту каждое утро.
Только одна вещь её беспокоила.
Она ни разу не видела, как письма переходят через забор.
— Дед Петрович ночью ходит? — спросила она бабушку.
— Он в десять уже спит.
— Вы?
— Я в десять ещё не сплю, но чужим пугалам не пишу.
— Тогда кто?
— Спроси у почты.
Варя решила так и сделать. Вечером она привязала к Тимофею белую ленточку: «Кто носит письма?»
Утром ответа не было.
Не было и самой ленты.
— Значит, прочитали, — сказала Варя.
К вечеру на рукаве появилась короткая жёлтая тесёмка.
«Почтальонам вопросы не задают».
— Очень подозрительно, — решила Варя.
На следующую ночь она устроила наблюдение. Поставила у окна стул, взяла фонарик, яблоко и книжку. Бабушка разрешила сидеть до одиннадцати при условии, что Варя не будет выходить в темноте одна.
До половины десятого ничего не происходило.
В десять Тимофей слегка наклонился.
Варя прижалась к стеклу.
Нет. Это ветер.
Через пять минут затрепетали листья смородины. Потом качнулась верёвка с бельём. Потом красная лента на рукаве Тимофея поднялась почти горизонтально.
Ветер дул в сторону соседнего огорода.
Лента развязалась.
Она не упала. Её подхватило, протащило вдоль рукава, перебросило через куст смородины и понесло к забору.
— Ага!
Варя едва не уронила яблоко.
Лента зацепилась за верхнюю проволоку забора. Ветер затих. Письмо повисло ровно посередине.
— Не дошло.
Через минуту налетел новый порыв. Лента перелетела через забор и исчезла в картофельной ботве.
Наутро она уже была привязана к гражданину начальнику.
Варя побежала к деду Петровичу.
— Вы знаете про письма?
— Конечно.
— А кто их привязывает обратно?
— Какие обратно?
Оказалось, дед видел только те ленты, которые прилетали к нему. Он читал, писал ответ и привязывал его к своему пугалу. Дальше письмо действительно уносил ветер.
— Так это вы начали?
— Я? Первое письмо было от вас.
— Не было!
Они посмотрели друг на друга.
— Тогда выходит, пугала, — серьёзно сказал дед Петрович.
Варя сначала рассмеялась, а потом вспомнила синюю ленту с первой запиской. Почерк там был совсем не дедушкин. И не бабушкин.
Она принесла ленту, которую сохранила в ящике стола.
Дед Петрович надел очки.
— Так. А это интереснее.
Буквы были неровные, большие. «Убери рукав с малиной».
— Может, кто-то из детей? — предположил дед.
За их участками шла узкая дорога. По ней ходили на речку ребята из соседних домов. Любой мог заметить рукав, написать записку и запустить её с ветром.
Варя решила провести опыт.
Она привязала к Тимофею сразу три ленты одинаковой длины: красную, синюю и зелёную. На каждой написала номер. Узлы затянула одинаково.
Ночью ветер был слабый. Красная осталась на месте. Синяя упала под смородину. Зелёная зацепилась за забор.
— Почта ненадёжная, — сказала Варя.
— Но бесплатная, — заметила бабушка.
На следующий день Варя с дедом Петровичем сделали настоящее почтовое устройство. Между двумя столбами натянули тонкий шнур через маленькое колечко. К колечку прицепили деревянную прищепку. Если потянуть за один конец шнура, прищепка ехала через забор туда. За другой — обратно.
— Теперь ветер не нужен, — сказала Варя.
— А пугала не обидятся?
— Пусть пользуются.
На прищепке появилась табличка: «Огородная почта. Не для рекламы».
Первое официальное письмо Варя отправила гражданину начальнику: «Испытание связи. Как слышно?»
Через минуту прищепка вернулась.
«Слышно хорошо. Кабачок снова у нас».
К вечеру про почту узнали дети с дороги. Кто-то прислал рисунок Тимофея в короне. Кто-то написал прогноз дождя. Девочка из дома через два участка попросила сообщить, когда поспеет малина, потому что её бабушка обещала обменять банку варенья на укроп.
А через неделю на шнуре приехала синяя лента.
Та самая, первая.
К ней была привязана бумажка: «Это я. Простите, что не подписалась. Я увидела, что рукав ломает ветки, а заходить без спроса не хотела. Лена, дом 17».
Варя пошла знакомиться.
Лена оказалась девочкой с двумя косичками, которая каждый день проходила мимо огорода к тёте.
— Я думала, записку просто сдует, — призналась она.
— Её и сдуло.
— И дошла?
— Даже слишком хорошо. Мы теперь почтамт.
В тот вечер Варя написала на новой белой ленте: «Лене. От Тимофея. Спасибо за малину».
Лена прочитала и спросила:
— А почему от Тимофея?
Варя посмотрела на пугало.
Его рукав больше не цеплялся за кусты. На груди висела прищепка с почтовым шнуром, а в кармане рубашки кто-то оставил карандаш.
— Потому что с него всё началось.
На следующее утро бабушка снова крикнула с крыльца:
— Варя! Твоему пугалу письмо!
— Кладите в очередь! — ответила Варя.
И на этот раз никто уже не удивился.