В девять утра рабочие уже сняли половину гранитных плит у подпорной стенки, а в десять должны были приехать грузовики с новыми. Марина пришла на площадь вместе с тётей Оксаной — геодезистом — только потому, что у школьного лагеря отменили экскурсию.
— Сиди в тени и не ходи за ограждение, — сказала тётя, раскрывая штатив.
Марина кивнула. Через минуту она уже смотрела, как мастер участка Сергей Петрович показывает ломом на квадратную металлическую пластинку в старом граните.
— Эту тоже снимаем. Камень треснул.
На пластинке был выбит номер и маленькая горизонтальная черта.
— А это что? — спросила Марина.
Тётя Оксана перестала затягивать винт на штативе.
— Вот это хороший вопрос.
Она подошла ближе, смахнула кистью песок и прочитала номер. Потом достала планшет с планом площади.
— Высотная марка. От неё здесь много лет брали отметки.
Сергей Петрович нахмурился.
— Камень всё равно менять. Перенесём пластинку в новый.
— Так нельзя. У неё смысл не в пластинке, а в точной высоте. Если переставить на глаз, получится новая точка с неизвестной отметкой.
Марина посмотрела на обычную серую стену. Никакой торжественности. Ни таблички «не трогать», ни цепочки, ни стеклянного колпака. Только маленький кусок металла возле трещины.
— И что теперь? — спросил мастер.
— Сначала перенесём высоту на новую устойчивую марку. Потом старый камень можно снимать.
До приезда грузовиков оставалось пятьдесят минут.
Тётя поставила нивелир — короткую зрительную трубу на штативе. Марина ожидала увидеть лазер, красные линии и что-нибудь очень современное. Нивелир оказался похож на серьёзный подзорный прибор, который зачем-то умеет стоять абсолютно ровно.
Помощник тёти, Антон, разложил длинную рейку с чёрными и красными делениями.
— Это как линейка ростом с человека? — спросила Марина.
— Почти. Только мы не измеряем ею расстояние от земли до неба. Смотрим, какое деление попадает на горизонтальный луч прибора.
Тётя навела трубу на рейку, которую Антон поставил рядом со старой маркой.
— Один четыреста восемьдесят два.
Антон записал число.
Потом рейку перенесли к другому концу стенки, где в новый бетон уже заранее вделали стальной штырь.
— Два сто семь.
Марина прищурилась.
— Значит, второй ниже?
Тётя улыбнулась.
— Именно. Прибор смотрит по одному и тому же горизонту. Чем больше число на рейке, тем ниже стоит точка.
Марина ещё раз посмотрела на записи. Это было немного наоборот по сравнению с обычной линейкой, но зато сразу становилось понятно.
Они переставили прибор. Чтобы не накопить ошибку, высоту переносили не одним длинным взглядом, а несколькими короткими участками. Антон называл числа, тётя проверяла, Марина держала блокнот и сначала боялась даже дышать рядом с ним.
На третьем участке всё остановилось.
Грузовая машина с песком въехала за ограждение и встала ровно между нивелиром и рейкой.
— Пять минут, — крикнул водитель. — Разгружусь и уйду.
Сергей Петрович посмотрел на часы.
— За ним уже плиты едут.
Тётя Оксана не спорила.
— Ждём.
Марина обошла штатив снаружи ограждения. Между машиной и клумбой оставалась узкая щель. Если поставить прибор там, старую точку уже не было видно. Но в щели виднелся тот самый новый стальной штырь, до которого они дошли на предыдущем измерении.
— А можно продолжить от него? — спросила она. — Вы же уже знаете его высоту.
Тётя посмотрела в щель.
— Можно. Только прибор придётся переставить.
— А это плохо?
— Не плохо. Просто каждую перестановку надо делать аккуратно и записывать, от какой точки продолжаешь.
Они перенесли штатив. Тётя снова выровняла прибор по круглому пузырьку под стеклом. Пузырёк всё время пытался уйти к краю, и Марине разрешили подкрутить один из трёх винтов.
— Медленно. Он очень убедительно показывает, когда ты торопишься, — сказала тётя.
Пузырёк вошёл в кружок.
— Есть.
Теперь рейка пошла дальше вдоль стены.
Марина стала замечать вещи, которые утром казались случайными. Почему Антон ставит рейку строго вертикально. Почему нельзя опирать её на рыхлый песок. Почему каждое число повторяют вслух. Почему в блокноте рядом с цифрами стоят маленькие стрелки.
На последнем участке тётя остановилась.
— Проверка.
Они не стали сразу объявлять новую отметку готовой. Вместо этого прошли измерением к ещё одной известной марке на каменном цоколе соседнего здания.
Тётя посчитала.
— Расхождение четыре миллиметра.
Сергей Петрович, который подошёл послушать, удивился:
— Четыре миллиметра на всю площадь? И это плохо?
— Для нашей работы допустимо. Но если было бы четыре сантиметра, искали бы ошибку.
— А если сорок сантиметров?
Антон сказал:
— Тогда искали бы того, кто держал рейку вверх ногами.
Сергей Петрович впервые за утро рассмеялся.
Грузовик закончил разгрузку. За воротами уже ждал длинномер с гранитными плитами.
Оставалась одна проблема: новая марка была точной, но пока ничем не отличалась от десятка других металлических деталей на стройке.
— Через неделю кто-нибудь поставит сюда мешок раствора и забудет, — сказал мастер.
Марина посмотрела на старую пластинку. Та прожила столько лет именно потому, что была заметной, если знать, что искать.
— А номер можно перенести?
— Номер старой марки — нет, — ответила тётя. — Это будет другая марка.
— Тогда новый номер. И на плане отметить.
Сергей Петрович позвал рабочего с аккумуляторным гравёром. Рядом со штырем закрепили небольшую нержавеющую пластину с новым номером. Тётя внесла точку в электронный журнал, добавила фотографию и расстояния до двух углов стены — чтобы её можно было найти, даже если вокруг снова что-нибудь перестроят.
Только после этого мастер дал команду снимать треснувший гранит.
Марина ожидала, что старая металлическая пластинка окажется тяжёлой или хотя бы красивой. Она была тусклой, размером с печенье и с обратной стороны вся в сером растворе.
— Можно её в музей? — спросила Марина.
— Сначала она поедет в геодезический отдел, — сказала тётя. — А там решат.
— То есть даже списанную точку нельзя просто взять домой?
— Особенно если ты собираешься потом рассказывать, что нашла государственную тайну.
— Я собиралась говорить «древний навигационный прибор».
— Тогда тем более.
К обеду новые плиты легли вдоль стены ровным светлым рядом. Из них торчали пластиковые крестики, задававшие одинаковые швы. На одном конце площади рабочие уже выставляли высоту будущего водоотводного лотка по новой марке.
Сергей Петрович подозвал Марину.
— Смотри. Если бы утром переставили старую пластинку просто на новый камень, вот этот лоток могли бы сделать выше или ниже, чем нужно. А потом удивлялись бы, почему после дождя вода идёт не туда.
Он протянул ей строительный мел.
— Нарисуй вокруг новой марки круг. Пока табличку не привезли.
Марина нарисовала круг, потом ещё один — побольше. Получилась мишень.
— Так слишком заметно, — сказал Антон.
— Это ненадолго.
— Жаль. Я бы оставил.
Когда они уходили, Марина обернулась. Площадь уже выглядела так, будто ничего особенного утром не случилось: машина увозила старый камень, рабочие стучали резиновыми молотками, прохожие шли вдоль ограждения.
Только на новом граните белел меловой круг, а внутри него была маленькая точка, высоту которой теперь знали точно.