У красно-белой ленты поперёк мостика стояли уже четыре участника.
Рома увидел их издалека и сбавил шаг. По карте его путь к контрольному пункту номер сорок два шёл именно через этот мостик. По настоящему мостику — нет. На перилах висела табличка: «Проход закрыт. Ремонт настила».
— Отлично, — сказал мальчик в синей форме. — Карта победила реальность.
Он развернулся и побежал назад по дорожке.
Рома не побежал.
Перед стартом тренер дважды повторил: закрытые участки обходят, даже если на карте они ещё открыты. Сегодня была учебная дистанция по ориентированию в большом лесопарке. На карте отмечались тропы, просеки, канавы, поляны, отдельные большие камни и изгибы рельефа. Нужно было найти восемь контрольных пунктов и отметить каждый электронной карточкой.
До финиша оставалось сорок минут. Рома уже взял пять пунктов. Сорок второй стоял, судя по карте, у места, где маленькая канава пересекала сухой ручей.
Мостик был самым коротким путём, но не единственным.
Рома отошёл от ленты, чтобы не мешать другим, и разложил карту на ладони. Сначала повернул её по компасу: север на карте совпал с севером вокруг. Потом нашёл себя. Ошибиться было трудно — справа мостик, слева длинная поляна, позади развилка из трёх дорожек.
— Пойдёшь обратно? — спросила девочка у ленты.
— Нет. Попробую с юга.
— Там же лес.
— В лесу и проходит ориентирование.
Она пожала плечами и убежала вслед за мальчиком в синем.
Рома выбрал обход по широкой дорожке вдоль поляны. Через триста метров от неё отходила старая просека. По просеке можно было подойти к ручью с другой стороны, не пересекая закрытый мост.
Первые две минуты всё совпадало. Поляна слева. Кусты справа. Потом дорожка раздвоилась там, где на карте никакой развилки не было.
Рома остановился.
Одна ветка была широкая и свежая, с отпечатками шин. Другая — старая, заросшая травой. На дереве висела маленькая жёлтая табличка лесопарка: «Объезд техники».
Вот откуда новая дорога. Её проложили недавно для ремонта мостика.
Рома пошёл по старой ветке. Через минуту увидел просеку — прямую светлую полосу между деревьями.
У её начала он снова сверился с компасом. Просека шла почти точно на восток. Всё правильно.
Бежать по ней оказалось хуже, чем выглядело на карте. Трава цеплялась за кроссовки. Попадались корни. Рома перешёл на быстрый шаг и считал пары шагов. Тренер называл это оценкой расстояния: если заранее знать, сколько примерно шагов у тебя приходится на сто метров, проще понять, далеко ли ты ушёл.
Сто двадцать пар. Сто тридцать. Сто сорок.
Справа должен был появиться овальный бугор. Он появился.
Рома улыбнулся. Это был хороший ориентир. От бугра до сухого ручья оставалось совсем немного.
Через полминуты земля начала плавно опускаться. На карте такие формы показывали коричневые линии — горизонтали. Чем ближе линии друг к другу, тем круче склон. Здесь они расходились широко: неглубокая ложбина.
На дне лежали сухие листья.
Рома остановился.
Ручья не было.
Вообще.
Ни воды, ни русла. Только широкая полоса листьев между двумя склонами.
— Прекрасно, — сказал он. — Теперь ещё и ручей исчез.
Сзади затрещали ветки. Из-за кустов вышел взрослый участник тренировочной группы, посмотрел на карту и без остановки пошёл дальше вдоль ложбины.
Рома хотел было последовать за ним. Это было самое лёгкое решение: взрослый наверняка знает.
Потом заметил, что мужчина держит карту другой дистанции. У него контрольный круг стоял далеко севернее.
Рома остался на месте.
Он присел и посмотрел на землю. Среди листьев тянулась узкая борозда. По краям росла более тёмная трава. После дождя здесь действительно могла течь вода, а в сухую неделю русло почти исчезало.
Значит, ручей никуда не делся. Просто сегодня он выглядел как ложбина.
Теперь требовалась канава, пересекающая его справа налево.
Рома пошёл по руслу медленно. Через двадцать метров ничего. Через сорок — тоже. Он посмотрел на часы. Тридцать две минуты до закрытия финиша.
Можно было бежать быстрее. Но если пропустить канаву, времени станет меньше.
Он вернулся к бугру.
Тренер учил выбирать перед самым контрольным пунктом «точку атаки» — место, которое легко узнать и от которого уже идти точно. Бугор подходил лучше исчезающего ручья.
Рома встал у его южного края. Повернул карту. Приложил компас. Отсюда до пересечения было примерно сто двадцать метров на северо-восток.
Он пошёл по азимуту, то есть держал направление по стрелке компаса, и снова считал шаги.
Сорок пар.
Пятьдесят.
Шестьдесят.
Впереди появилась неглубокая канава. Она была так заросла крапивой, что с просеки её невозможно было заметить.
Рома повернул вдоль неё. Через несколько секунд канава спустилась в сухую ложбину.
Контрольного пункта не было.
Рома замер.
Круг на карте стоял именно здесь.
Он проверил номер — сорок два. Проверил условный знак — пересечение канавы и ручья. Проверил направление.
Всё совпадало.
Тогда он сделал то, что обычно не хочется делать возле якобы найденной точки: не стал метаться кругами.
Отошёл на пять метров. Посмотрел шире.
За кустом лежало свежее спиленное дерево. Его крона упала прямо поперёк канавы. Под ветками мелькнул красно-белый уголок.
Рома обошёл ствол сбоку.
Пункт сорок два стоял на своём месте. Просто вчерашняя санитарная рубка закрыла его ветками почти до самой стойки. Электронная станция была цела.
Рома приложил карточку.
Пи-и-п.
На экране появилась отметка.
— Наконец-то.
Он сфотографировал упавшее дерево на телефон. Трогать ветки участникам не разрешалось. На финише надо было сообщить организаторам, что пункт плохо виден и подход к нему неудобен.
До следующего контроля было легче: по краю большой поляны, потом к камню у тропы. Рома взял его через восемь минут. Последний стоял у вышки наблюдения за птицами.
К финишу он прибежал за семь минут до закрытия.
Тренер снял с его пальца электронную карточку и приложил к считывателю.
— Все восемь. Где потерял время?
— Сорок второй. Мост закрыт, а пункт завалило ветками.
— Мост знаю. Утром ещё был открыт только для рабочих. Ветки — новость.
Рома показал фотографию.
Организатор дистанции подошёл ближе.
— Хорошо, что не полез разбирать. Сейчас отправлю туда судью и перенесём стойку на пару метров, сохранив ту же точку на карте.
— А карта неправильная из-за моста?
— Карта правильная на дату печати. Мост закрыли сегодня после осмотра. Поэтому закрытие отмечено лентой на местности и объявлено перед стартом. На следующем тираже исправим.
Мальчик в синей форме, тот самый, который убежал от мостика назад, уже сидел на лавке с водой.
— Ты всё-таки взял сорок второй? — спросил он.
— С юга.
— Долго?
— Дольше, чем по мостику. Короче, чем спорить с лентой.
Через десять минут судья прислал сообщение: стойку переставили на открытое место рядом с пересечением. Следующие участники увидят её нормально.
Рома посмотрел на распечатку результатов. Первым он не был. Четвёртым тоже. В середине списка рядом с его фамилией стояло обычное время без штрафов.
Ему это почему-то понравилось больше, чем если бы сорок второй оказался волшебно перенесённым пунктом или чьей-то ошибкой.
Мост действительно был закрыт. Ручей действительно высох. Дорога действительно появилась после печати карты. Дерево действительно упало туда, куда ему не следовало падать с точки зрения ориентировщика.
А контрольный пункт всё это время стоял ровно там, где был нарисован.
На следующей тренировке Рома первым делом спросил:
— Что сегодня успело измениться после печати карты?
Тренер посмотрел на небо.
— Пока только погода.
— Отлично. Её хотя бы на карте нет.
Через пять минут начался дождь, и сухой ручей перестал быть сухим.