Когда Марта вошла в керамическую мастерскую, на столе уже лежали тридцать две сырые чашки. Серые, прохладные и чуть влажные, они ждали обжига. Через два дня в городе открывалась ярмарка, и чашки должны были стать белыми, твёрдыми и звонкими.
— Только не трогай крайние, — сказала мастер Лариса. — Они ещё мягкие.
Марта кивнула и тут же заметила на стенке печи красную точку.
— Она всегда мигает?
— Нет.
Лариса открыла маленькую дверцу под панелью. За ней находился круглый вентилятор. Обычно он гнал воздух через печь, чтобы жар распределялся ровно. Сейчас лопасти стояли.
— Значит, обжиг отменяется? — спросила Марта.
— Значит, сначала выясняем причину.
Печь была электрическая. Внутри неё спирали раскалялись и нагревали камеру, а вентилятор перемешивал горячий воздух. Без него чашки у дверцы могли недогреться, а у дальней стены — перегреться и потрескаться.
Лариса выключила главный рычажок на щитке. Свет на панели погас.
— Теперь безопасно смотреть.
Они сняли защитную решётку. Между лопастью и стенкой застрял тонкий кусочек белой глины.
— Вот и всё! — обрадовалась Марта.
Лариса осторожно вынула засохший комочек, вернула решётку и включила печь. Вентилятор дёрнулся, сделал пол-оборота и снова замер.
Красная точка загорелась ещё ярче.
— Не всё, — сказала Лариса.
До начала пробного обжига оставалось два часа. Потом печь должна была работать почти всю ночь и медленно остывать. Перенести обжиг на завтра было нельзя: чашки не успели бы охладиться к ярмарке.
Марта принесла табурет и блокнот.
— Давайте по порядку. Что вентилятору нужно, чтобы крутиться?
— Электричество, свободные лопасти и исправный двигатель.
— Электричество есть, потому что он дёрнулся. Лопасти свободны. Значит, двигатель?
— Или что-то мешает ему после первого движения.
Они снова выключили питание. Марта покрутила лопасти пальцем. В одном месте колесо шло легко, в другом будто цеплялось за невидимую ступеньку.
Лариса посветила фонариком сбоку.
— Вал перекосило.
Вал был металлическим стержнем, на котором держался вентилятор. На его конце сидела маленькая гайка. Она ослабла, и колесо чуть съехало в сторону.
— Подтянуть? — спросила Марта.
— Подтянуть. Но сначала отметить, где оно стояло.
Лариса провела карандашом тонкую черту. Марта придержала колесо, а мастер повернула гайку ключом. После каждого четверть-оборота они проверяли ход.
На третьей проверке вентилятор крутился ровно.
— Готово?
— Почти. Теперь испытание без нагрева.
Они включили только вентилятор. Он загудел и погнал из печи прохладный воздух. Марта приложила к щели узкую бумажную полоску. Та затрепетала.
Через минуту полоска дрогнула слабее.
— Смотрите.
Гул не изменился, но поток воздуха уменьшился. Лариса нахмурилась.
— Хорошо заметила.
Они снова остановили печь и сняли заднюю панель. За вентилятором начинался широкий канал. Внутри него, на металлической сетке, лежал плотный слой белой пыли.
— Откуда столько?
— Мы шлифовали старые изделия рядом с открытым окном канала, — сказала Лариса. — Пыль втянуло внутрь.
Сетка защищала двигатель от мелких частиц. Теперь она сама стала преградой.
Они вынесли её во двор и очистили мягкой щёткой. Марта хотела подуть, но Лариса остановила её:
— Так пыль окажется в глазах и лёгких. Щётка, маска и движение от себя.
После очистки бумажная полоска затрепетала одинаково сильно у всех трёх щелей печи.
— Теперь точно готово, — сказала Марта.
— Теперь у нас есть основания так думать.
Но перед загрузкой Лариса поставила внутрь три маленьких пробника — узкие пластинки из той же глины, что и чашки. На каждой была полоска глазури. Если температура распределится неправильно, цвет и блеск получатся разными.
Чашки ставили на полки так, чтобы между ними оставались просветы. Марта считала расстояния ладонью.
— Эту дальше от стены. А между этими воздух не пройдёт.
Когда дверца закрылась, Лариса задала программе медленный подъём температуры. Печь не должна была сразу разогреться докрасна: остаточная влага внутри глины могла превратиться в пар и расколоть изделие.
Первые два часа они не уходили. Марта каждые пятнадцать минут записывала температуру и слушала вентилятор.
В девять вечера гул вдруг стал выше.
— Опять?
Лариса посмотрела на показания.
— Температура растёт. Горячий воздух меняет звук. Но проверим поток.
Бумагу к раскалённой печи подносить было нельзя. Они использовали лёгкую вертушку на длинной деревянной ручке. У выходного отверстия она вращалась ровно.
К полуночи мастерская стала тёплой, как кухня перед большим праздником. Печь держала нужную температуру. Красная точка больше не загоралась.
Утром нагрев отключился, но дверцу не открывали. Резкий холод мог испортить чашки так же легко, как неправильный жар.
Марта пришла после обеда. Печь всё ещё была тёплой. Лариса посмотрела на термометр и разрешила открыть защёлку.
Чашки стали светлыми. По бокам блестели синие полосы. Ни одной трещины.
Сначала они достали пробники. Цвет на всех трёх совпадал.
— Значит, воздух ходил ровно, — сказала Марта.
— И кто-то вовремя заметил, что бумажка стала трепетать слабее.
На ярмарке одну чашку поставили отдельно. На донышке Марта нарисовала маленький вентилятор и красную точку.
— Это брак? — спросил покупатель.
— Нет, — ответила она. — Это причина, по которой остальные не стали браком.