В старом складе у реки всё было слишком большим. Двери — выше обычных, окна — длинные, как школьные доски, ступени — широкие, будто по ним раньше носили не коробки, а небольшие шкафы.
Теперь склад назывался Центром ремёсел. На первом этаже работали мастерские, на втором проводили выставки, а под лестницей, ведущей наверх, была низкая дверца в техническое помещение.
Маша и Лёша приехали туда с мамой. Она помогала готовить воскресную ярмарку и весь вечер подписывала коробки с керамикой. Детям поручили простую работу: носить пустые упаковки из коридора в подсобку.
Первым свет заметил Лёша.
— Там кто-то есть.
Маша поставила коробку на пол.
— Где?
— Под лестницей.
Из-под нижней ступени действительно шла тонкая зеленоватая полоска. Она была слабой, но отчётливой. Дверца технического помещения находилась чуть дальше и была закрыта. Свет шёл не из-под неё, а прямо из щели между стеной и старым деревянным плинтусом.
— Наверное, лампа в подвале, — сказала Маша.
— Тогда почему здесь?
— Потому что подвал внизу.
— Очень научно.
Лёша присел и приложил ладонь к полу.
— Холодный.
— Ты ожидал, что свет будет греть?
— Я проверял другое.
— Что?
— Пока не придумал.
Они вернулись к коробкам. Через десять минут Маша снова посмотрела под лестницу.
Полоска стала ярче.
Теперь она была не просто зелёной. В середине виднелось жёлтое пятно, а по краю — тонкий голубой ободок.
— Лёша.
— Ага.
— Она изменилась.
— Я же говорил: кто-то есть.
— Свет не считается «кто-то».
— Смотря какой свет.
Мама была занята, поэтому они спросили у Сергея Ивановича, смотрителя здания. Он принёс связку ключей, открыл техническую дверцу и щёлкнул выключателем.
Внутри загорелась обычная белая лампа.
Полоска под лестницей осталась зеленоватой.
— Не отсюда, — сказал Сергей Иванович.
Техническое помещение оказалось совсем маленьким: счётчик, трубы отопления, старый стеллаж и кирпичная стена. Никакого прохода вниз не было.
— А под нами подвал? — спросила Маша.
— Под этой частью здания — нет. Тут насыпной фундамент. Склад стоит почти у самой воды, поэтому его поднимали выше.
— Тогда что светится?
Сергей Иванович пожал плечами.
— Хороший вопрос. Только ничего не разбирайте.
Лёша выглядел оскорблённым.
— Мы и не собирались.
Маша посмотрела на него.
— Ты пять минут назад пытался снять плинтус ногтем.
— Я проверял, снимается ли он сам.
Сергей Иванович закрыл дверцу и ушёл встречать мастеров.
В коридоре уже темнело. Через высокие окна падал вечерний свет, а во дворе включились фонари.
Маша снова присела у лестницы. Теперь зелёная полоска была ярче всего.
— Она появляется вечером, — сказала она.
— Значит, днём спит.
— Значит, источник снаружи может становиться ярче вечером.
— Фонарь?
Они подошли к окну.
Во дворе стояли три новых фонаря с тёплым жёлтым светом. Ни один не был зелёным.
— Не подходит, — сказал Лёша.
Маша вернулась к лестнице и встала так, чтобы закрыть свет своим телом.
Ничего не изменилось.
Она прошла вдоль стены. Полоска тоже не менялась.
— Если бы свет шёл через окно, я могла бы его перекрыть.
— Значит, идёт через стену.
— Через кирпич свет не идёт.
— Через очень старый?
— Тоже.
Лёша начал рассматривать стену. На уровне колена в ней виднелся ряд небольших квадратных плиток, закрашенных той же серой краской, что и кирпич. Одна плитка отличалась: краска на ней была содрана по краям, а середина казалась гладкой.
Лёша потёр её рукавом.
Под серым налётом блеснуло толстое стекло.
— Маша.
Она подошла.
Стеклянный квадрат был мутным, с пузырьками внутри. За ним ничего нельзя было рассмотреть.
— Окно? — спросил Лёша.
— Очень маленькое.
— Для очень маленького человека.
Они позвали Сергея Ивановича снова.
Тот посмотрел на стекло и сказал:
— А это я знаю. Такие вставки здесь были ещё до ремонта. Думали, декоративные.
— Они куда выходят?
— На улицу не выходят. С другой стороны — кирпичная ниша.
— А можно посмотреть?
Сергей Иванович вздохнул, но повёл их через соседнюю мастерскую. За шкафом действительно была узкая ниша, куда обычно складывали длинные рейки. В её стене обнаружился такой же стеклянный квадрат.
С той стороны он был не серым, а зеленоватым.
И прямо на него падал свет от наружного фонаря — не самого фонаря, а от маленького зеркального козырька над табличкой «Вход со двора».
— Вот, — сказал Лёша. — Всё-таки фонарь.
— Но почему под лестницей цветной свет? — спросила Маша.
Она поставила перед стеклом ладонь.
Полоска исчезла.
Убрала ладонь — появилась снова.
Источник нашли. Но загадка цвета осталась.
Сергей Иванович принёс фонарик. Когда он посветил прямо в стеклянный квадрат, на стене под лестницей появилась не белая точка, а широкое пятно с зелёными и жёлтыми краями.
— Стекло очень толстое, — сказала Маша.
— И неровное, — добавил Лёша.
Они посмотрели сбоку. Квадрат оказался не плоским: его наружная поверхность была выпуклой, а внутри виднелись наклонные грани.
На следующий день в Центре работала архитектор Елена Олеговна, которая занималась историей здания. Сергей Иванович показал ей находку.
— Так вот где сохранилась одна целая, — сказала она.
Оказалось, это была световая призма. Такие толстые стеклянные вставки ставили в старых складах и мастерских, чтобы направлять дневной свет туда, куда обычное окно не доставало. Стекло не просто пропускало свет. Его грани меняли направление лучей.
— То есть раньше здесь днём было светлее? — спросила Маша.
— Немного, — ответила Елена Олеговна. — Электричество было дорогим, а глубокие помещения тёмными. Поэтому использовали всё, что могло провести свет внутрь.
— А зелёный цвет?
— Старое стекло само может давать оттенок. Плюс неровности разделяют свет чуть по-разному. Не радуга в полном смысле, но цветные края вполне получаются.
Лёша оглядел серые квадраты на стене.
— Значит, остальные тоже стеклянные?
Они осторожно очистили маленький участок на соседней плитке. Под несколькими слоями краски обнаружилось ещё одно стекло, но треснувшее. Следующее оказалось заложено с обратной стороны кирпичом.
Сергей Иванович остановил дальнейшие поиски.
— Хватит. Сначала посмотрим старые планы. А то вы сейчас найдёте мне ремонт на весь сентябрь.
Планы нашли в городском архиве в виде сканов. На чертеже 1912 года вдоль стены были отмечены шесть маленьких прямоугольников. Рядом стояла подпись, которую Елена Олеговна увеличила на экране: «стеклянные световые призмы».
— Шесть, — сказал Лёша. — А мы видим четыре.
— Значит, две скрыты, — сказала Маша.
— Или сняты.
— Или одна за шкафом.
Они проверили размеры по чертежу. Пятая действительно оказалась за большим стендом с афишами. Шестую нашли только потому, что Лёша заметил на штукатурке квадратную трещину.
Но её решили не открывать.
— Почему? — спросил он.
— Потому что знать, что там что-то есть, и обязательно это выковыривать — разные вещи, — сказала Маша.
— Это сейчас было очень по-взрослому.
— Я тренировалась весь день.
К воскресной ярмарке одну уцелевшую призму очистили полностью. Рядом повесили небольшой лист с фотографией старого чертежа. Никаких длинных объяснений не было — только дата здания и стрелка: «Световая призма. Передавала дневной свет в глубину помещения».
Вечером, когда ярмарка закончилась, во дворе снова включился фонарь.
Маша и Лёша специально задержались у лестницы.
На стене появилась знакомая полоска. Сначала бледная, потом зеленоватая, потом с тонким жёлтым краем.
— Всё равно выглядит подозрительно, — сказал Лёша.
— Уже нет.
— Почему?
— Потому что теперь мы знаем, куда смотреть.
Лёша отошёл в нишу и на секунду закрыл призму ладонью.
Полоска исчезла.
Маша не обернулась.
— Очень смешно.
— Я ничего не делал.
Свет появился снова.
— Конечно.
На этот раз они оставили его в покое.