Вера заметила зелёную вспышку, когда уже собиралась уходить с причала.
Она помогала тёте Лене, биологу маленькой морской станции, ополаскивать мерные банки после дневных проб. Солнце село за низкие склады на другом берегу бухты, вода между сваями стала почти чёрной, и тут под настилом будто на секунду включили крошечный фонарик.
— Ты видела? — спросила Вера.
— Что именно?
— Там мигнуло. Зелёным.
Тётя Лена посмотрела вниз. Вода тихо покачивала отражение красной лампы на мачте рыбацкой лодки.
— Может, отражение.
Вера дождалась следующей вспышки. Она появилась правее, совсем близко к свае, и сразу погасла.
— Красная лампа зелёным не отражается.
— Справедливо, — сказала тётя Лена. — Но прежде чем придумывать морское чудовище, попробуем придумать пять скучных причин.
Чудовище Вера как раз не придумывала. Её больше раздражало другое: вспышка была короткой, а короткие вещи трудно сравнивать.
Они начали с фонарей. Тётя Лена выключила свет над дверью станции. Вспышки остались. Рыбацкая лодка отошла от причала. Вспышки остались. По воде прошла мелкая волна от катера, и зелёных искр вдруг стало сразу несколько.
— Значит, движение важно, — сказала Вера.
Она опустила в воду чистую банку на длинной ручке и зачерпнула немного воды у самой сваи. На свету в банке не было ничего особенного: прозрачная вода, две песчинки, тонкая ниточка водоросли.
— А теперь в тёмную комнату, — сказала тётя Лена.
На станции была кладовая без окон. Там хранились сети для проб, пустые флаконы и складной стол. Они вошли, закрыли дверь и постояли, пока глаза привыкали к темноте.
— Ничего, — прошептала Вера.
— Почему шёпотом?
— Не знаю. Тут темно.
Тётя Лена тихо рассмеялась.
Вера осторожно качнула банку. По стеклу пробежала бледная зеленоватая искра.
Она качнула ещё раз. Теперь вспыхнули две.
— Вот!
— Вот уже лучше, — сказала тётя Лена. — Теперь мы знаем, что источник приехал сюда в банке.
Они вернулись в лабораторию и поставили пробу под небольшой микроскоп. Вера умела им пользоваться: сначала самый слабый объектив, потом резкость большим колесиком, а мелким — только доводить изображение. В капле плавали крошечные одноклеточные существа. Некоторые были овальными, некоторые закручивались, будто маленькие волчки.
Тётя Лена подвинула к ней старый определитель с рисунками.
— Не спеши с названием. Сначала признаки.
Вера записала: «Мелкие. Двигаются. Некоторые с бороздкой посередине». Потом нашла похожий рисунок.
— Динофлагелляты?
— Похоже. У некоторых видов есть способность светиться, когда вода резко движется. Это называется биолюминесценцией. Слово длинное, а эффект короткий.
— Они зачем это делают?
— Вот это уже вопрос сложнее. Для разных организмов объяснения могут быть разными. Сейчас нам важнее другое: действительно ли светятся они, а не что-то ещё в банке.
Вера посмотрела на вторую банку, которую они набрали днём у внешнего берега.
— Сравним.
В кладовой дневная проба при встряхивании не светилась. Вода от сваи светилась. Они повторили опыт ещё раз, меняя банки местами, чтобы не перепутать их по памяти. Результат остался тем же.
На следующее утро Вера пришла раньше завтрака. Ей хотелось увидеть, где именно в бухте собираются светящиеся клетки. Но днём зелёных вспышек, конечно, не было видно.
Они с тётей Леной придумали простой маршрут: взять по небольшой пробе у берега, у конца причала, возле свай и у выхода из бухты. На каждой банке Вера написала место и время. Тётя Лена отдельно предупредила:
— Никаких наклонов через перила ради самой интересной капли воды. Проба, которую добывают ценой падения с причала, считается очень плохой пробой.
— Даже если в ней новый вид?
— Особенно если новый. Ему потом некому будет дать название.
К вечеру четыре банки стояли в ряд. В кладовой сильнее всего светилась вода возле старых свай. У выхода из бухты искр было мало.
Вера сначала решила, что организмы любят дерево. Но тётя Лена спросила:
— Что ещё отличается возле свай?
Они пошли смотреть. Между опорами плавали полосы водорослей, на поверхности задерживались мелкие щепки и сухие травинки. Течение там было слабее.
— Их просто сносит сюда и удерживает? — предположила Вера.
— Возможно. А возможно, тут подходящие условия и они размножаются быстрее. Одной прогулкой это не различить.
Вечером ветер усилился. Вода стала биться о сваи, и зелёный свет появился сразу длинными росчерками. Несколько туристов остановились на набережной.
— Смотрите, фосфор! — сказал кто-то.
Вера уже открыла рот, чтобы поправить, но тётя Лена слегка тронула её за локоть.
— Можно сказать короче и точнее.
Вера подошла к перилам.
— Это живые клетки в воде. Они вспыхивают от движения.
— Медузы? — спросил мальчик в жёлтой куртке.
— Намного меньше. Без микроскопа по отдельности их не видно.
Мальчик поводил палкой по воде, но тётя Лена попросила его не бросать ничего с причала. Тогда он просто хлопнул ладонью по деревянным перилам и стал смотреть, как волна снизу рассыпает свет.
На третий вечер вспышек почти не было.
Вера расстроилась сильнее, чем ожидала. Они как раз приготовили чистые банки, записали температуру воды и хотели повторить маршрут.
— Значит, всё закончилось? — спросила она.
— Значит, сегодня мы увидели другой результат, — ответила тётя Лена.
После дневного ветра течение в бухте изменилось. Полосы водорослей разошлись, вода возле свай стала чище. В пробах всё ещё находились те же клетки, но заметно реже.
Вера перечитала записи за три дня. Первый вечер — спокойная вода и много вспышек у свай. Второй — ветер, яркие росчерки. Третий — после перемешивания бухты почти ничего.
— Если бы мы пришли только сегодня, решили бы, что ты всё выдумала, — сказала она.
— Поэтому у наблюдений есть даты, места и условия.
Через неделю тётя Лена распечатала для станции маленький листок: «Почему иногда светится вода у причала». Без чудовищ, без обещаний, что явление повторится в назначенный час. Внизу стояло: «Наблюдения 8–10 августа; количество светящихся организмов меняется».
Вера попросила добавить ещё одну строчку:
«Лучше смотреть, не мешая воду специально: волны всё сделают сами».
В тот вечер море было тёмным и совершенно обычным. Они закрыли станцию и уже дошли до калитки, когда за спиной плеснула маленькая волна.
Под крайней сваей коротко вспыхнули три зелёные точки.
Вера вернулась на два шага, посмотрела и сказала:
— Три. У крайней сваи. Двадцать один четырнадцать.
Тётя Лена достала блокнот.
— Вот теперь это наблюдение.