У реки был столб с чёрными делениями, и каждое утро тётя Света смотрела, до какой цифры дошла вода.
— Это как линейка для реки? — спросил Тима в первый день.
— Почти, — ответила тётя Света. — Только линейка не ворочается ночью и не приносит с собой ветки.
Она работала инспектором в природном заказнике. Маша и Тима приехали к ней на неделю и жили в маленьком доме у пойменного луга. За домом начиналась деревянная дорожка на сваях, а дальше тянулись осока, камыш и широкая река.
В двухстах метрах ниже по течению лежала песчаная коса. На ней гнездились маленькие кулички. Чтобы лодки не подходили близко, сотрудники заказника ставили вдоль безопасной границы лёгкие белые вешки с красными верхушками.
Вечером Маша насчитала их восемь.
Ночью пошёл дождь где-то далеко, выше по реке. У нашего дома не упало ни капли, но к полуночи вода начала подниматься.
Тима проснулся от странного света. Луна висела над лугом, и там, где днём была тёмная трава, теперь блестели длинные серебряные полосы.
Он разбудил Машу.
— Смотри. Река пришла сюда.
Маша подошла к окну. Вода действительно заполнила низкие ложбины между кочками. Казалось, будто берег ночью передвинули и забыли предупредить дом.
У двери уже надевала сапоги тётя Света.
— Вы куда? — спросила Маша.
— Проверить уровень и вешки. Вы — только по настилу и со мной.
Тима мгновенно натянул куртку.
На улице пахло мокрой травой, хотя дождя не было. Под досками настила тихо плескалась вода. В луче фонаря плавали крошечные щепки и один жёлтый лист.
У водомерного столба тётя Света посветила на шкалу.
— Плюс двадцать семь сантиметров за четыре часа.
— Это много? — спросил Тима.
— Для нас — заметно. Для реки — обычная работа.
Маша посмотрела вниз по течению.
Белые вешки возле косы исчезли.
— Их смыло?
— Не обязательно. Берег стал уже, и часть вешек теперь под водой или за кустами.
Утром должны были прийти две группы школьников на экскурсию, а после обеда ожидали лодочников из соседнего посёлка. Без меток никто не поймёт, где начинается закрытый участок.
— Значит, надо поставить новые, — сказал Тима.
— Да. Но не ночью в воде. Сейчас узнаем, что именно изменилось, а работать будем на рассвете.
Они дошли до смотровой площадки. Отсюда коса была видна сверху. Луна лежала на воде неровной дорожкой, и невозможно было понять, где кончается мелководье и начинается песок.
Маша достала телефон.
— Я вчера фотографировала косу.
На снимке виднелись восемь вешек, сухая полоса песка и маленькая коряга в форме буквы «У».
Тётя Света поставила телефон рядом с сегодняшним видом.
— Коряга на месте. Это хороший ориентир.
— А берег другой, — сказала Маша.
— Берег у такой реки каждый день немного другой.
Тима присел у перил.
— Тогда карта врёт?
— Карта показывает, как было снято. Она не обязана предсказывать каждую волну.
Эта мысль Тиме не понравилась. Он любил карты именно за то, что линии на них никуда не убегали.
Они вернулись к дому. Тётя Света разложила на столе план участка и вчерашние фотографии. Маша заметила, что границу охранной зоны отмечали не по самой кромке воды, а по расстоянию от гнездовой части косы.
— Если берег сдвинулся, расстояние до гнёзд осталось главным, — сказала она.
— Именно.
— Значит, утром не надо искать старую линию. Надо построить новую.
Тётя Света кивнула.
Тима взял карандаш.
— А как понять, где её ставить, если песка меньше?
— По постоянным точкам на берегу и по расстояниям. Видите два больших тополя? От них у нас есть промеры.
На плане от тополей тянулись тонкие линии с цифрами. Тима долго смотрел, а потом понял: если измерить расстояния от двух известных точек, можно найти нужное место даже тогда, когда вокруг всё выглядит иначе.
— Как два круга, которые пересекаются, — сказал он.
— Да. Только круги рисовать на земле не будем. Возьмём две рулетки.
До рассвета они поспали ещё два часа.
Утром вода поднялась ещё на семь сантиметров, но течение успокоилось. Тётя Света позвала второго инспектора, Сергея. Дети остались на сухой части высокого берега и помогали с измерениями от тополей.
Маша держала конец длинной рулетки у металлической метки на первом стволе. Тима следил, чтобы лента не цеплялась за кусты.
— Двадцать четыре и восемь! — крикнул Сергей с косы.
— Есть!
Потом натянули вторую рулетку от другого тополя. Точка пересечения оказалась не там, где стояла вчерашняя вешка, а почти на три метра ближе к высокому берегу.
— Вот почему нельзя просто вернуть старые, — сказала Маша.
Сергей поставил новую белую вешку.
Так они нашли ещё четыре точки. Дальше коса уходила под воду, и границу продолжили плавающим шнуром с яркими поплавками. Он лежал на поверхности и показывал лодочникам, куда заходить не нужно.
К восьми утра над водой поднялся лёгкий туман. Теперь белые вешки казались короткими штрихами, а красные верхушки — ягодами на сером фоне.
Тима снова посмотрел на карту.
— Она всё-таки не врёт.
— Просто она не река, — сказала Маша.
Первые школьники пришли в половине десятого. Один мальчик сразу спросил, почему часть вешек стоит в воде.
Тима открыл рот, но Маша опередила его:
— Они не в воде стоят. Это вода пришла к ним ночью.
— А вы их переставляли?
— Некоторые. Граница защищает птиц, а не вчерашний берег.
Тётя Света услышала и ничего не добавила.
К обеду вода начала медленно спадать. На косе показался новый узкий язык песка, которого не было ни на вчерашней фотографии, ни утром.
Тима сфотографировал его.
— Для карты? — спросила Маша.
— Для завтра.
Вечером они опять вышли на настил. Серебряных полос на лугу стало меньше. Под досками уже не плескалось, только в траве стояли маленькие круглые лужицы.
Белые вешки на косе отражались в спокойной воде. Рядом с одной плавала та самая коряга буквой «У».
Маша положила ладони на прохладные перила.
— Смотри, берег вернулся.
Тима покачал головой.
— Не тот же самый.
Они постояли ещё немного, пока последняя красная верхушка не стала тёмной на фоне реки.