После ночной грозы учебный сад выглядел так, будто кто-то торопливо перелистал его и забыл собрать страницы. На дорожках лежали ветки, в траве блестели яблоки, а белые таблички с названиями сортов сорвало с проволочных петель.
Майя подняла одну табличку. На ней было написано: «Антоновка обыкновенная».
— Это легко, — сказал Лёня. — Повесим на самое большое дерево.
— Почему на самое большое?
— Антоновка звучит солидно.
Садовница Тамара Ивановна услышала их и покачала головой.
— По звучанию сорта не определяют. Эти деревья нужны школьному кружку: осенью ребята сравнивают плоды, сроки созревания и устойчивость к холоду. Если таблички перепутать, наблюдения за несколько лет станут бесполезными.
Всего потерялось семь табличек. Три дерева Тамара Ивановна узнала сразу, а четыре росли рядом и были похожи: невысокие, с густыми кронами и почти одинаковыми зелёными листьями.
— Фотографии есть? — спросила Майя.
— Есть старые, но сняты весной, когда яблок ещё не было. А записи лежат в сарае. Ключ у директора, он вернётся вечером.
До вечера обещали новый дождь. Мокрые таблички могли размокнуть, а часть яблок — осыпаться и перемешаться.
Майя предложила разложить плоды под каждым деревом отдельно. Лёня принёс четыре ящика и написал мелом буквы: А, Б, В, Г. Они собирали только те яблоки, которые лежали прямо под кроной, и не трогали плоды на границах между деревьями.
У дерева А яблоки были зеленовато-жёлтые, крупные и пахли так сильно, что Лёня дважды проверил, не открыли ли рядом банку с мёдом. У дерева Б — маленькие красные, почти круглые. У дерева В — вытянутые, с розовой полосой. Под деревом Г лежали твёрдые зелёные яблоки без румянца.
— Значит, А — Антоновка, — сказал Лёня. — Она пахучая. Это даже я знаю.
— Похоже, но одной приметы мало, — ответила Майя.
Тамара Ивановна дала им садовый нож и показала, как разрезать упавшие яблоки поперёк. Внутри семенные камеры образовывали звезду. У одних сортов звезда была широкой, у других узкой. Ещё отличались цвет мякоти, толщина кожицы и длина плодоножки.
Они составили таблицу на обороте старого плаката. Лёня отвечал за измерения линейкой, Майя — за записи. Тамара Ивановна пробовала маленькие кусочки и называла вкус: кислый, сладкий, пряный. Лёня тоже вызвался пробовать, но после третьего яблока его должность ограничили измерениями.
Самым трудным оказалось дерево Г. Его яблоки были зелёными, твёрдыми и почти без запаха.
— Может, они просто неспелые? — спросил Лёня.
Майя посмотрела на ветки. На соседних деревьях возле плодоножек листья уже начинали желтеть, а на дереве Г оставались плотными и тёмными.
— Или это поздний сорт, который снимают позже остальных.
Тамара Ивановна вспомнила, что среди четырёх деревьев действительно была одна зимняя яблоня. Её плоды собирали осенью и хранили несколько недель, прежде чем они становились вкуснее.
Но оставались два красных сорта — дерево Б и дерево В. Таблички назывались «Мелба» и «Коричное полосатое». На старой весенней фотографии различить деревья не удалось.
Тогда Лёня заметил в траве обломанную ветку с яблоком. Кора на сломе была свежей, а листья — узкими и светлыми.
— Найдём, откуда она, — предложил он.
Они сравнили листья и места слома. Ветка подошла к дереву В. На яблоке шли заметные розовые полосы.
— Коричное полосатое, — прочитала Майя название на табличке. — Полосы подходят, но почему «коричное»?
Тамара Ивановна дала им понюхать разрезанный плод. В сладком запахе чувствовалось что-то похожее на пряную булочку.
Последняя табличка, «Мелба», досталась дереву Б. Но Майя всё равно записала рядом вопросительный знак: вывод получился не прямым, а по исключению.
Дождь начался раньше прогноза. Крупные капли застучали по ящикам. Они перенесли плоды под навес, а таблички временно привязали к деревьям яркими лентами, не затягивая петли на ветках.
Вечером директор принёс ключ. В сарае нашёлся журнал с описаниями. Все четыре определения совпали, включая Мелбу. Там было записано: «Плоды некрупные, округлые, с красным румянцем; созревают в конце лета».
Лёня торжественно стёр вопросительный знак.
— Не стирай, — сказала Майя. — Он показывает, где мы были уверены меньше всего.
Они перенесли таблицу в журнал и указали, по каким признакам определяли каждое дерево. Тамара Ивановна заменила проволочные петли на мягкие шнуры и сделала по две копии каждой таблички: одну повесила на дерево, вторую закрепила на низком столбике рядом.
Через неделю в сад пришёл школьный кружок. Ребята долго рассматривали таблицу, нюхали Антоновку и спорили, действительно ли Коричное полосатое пахнет булочкой.
Лёня больше не предлагал определять сорта по солидности названия. Зато придумал для ящиков новые буквы — не А, Б, В, Г, а Я, Б, Л, О. Тамара Ивановна разрешила, но только после того, как он пообещал никогда не добавлять пятый ящик.