В саду при аграрном колледже росла яблоня, на которой одновременно жили четыре сорта.
Я увидел её в первый день практики и долго стоял рядом, пока агроном Елена Викторовна не спросила:
— Ты яблок ждёшь или разрешения познакомиться?
— Я пытаюсь понять, как так получилось.
— Прививки. Видишь утолщения на ветках? Там один сорт прирастили к другому.
На основной ствол старой антоновки несколько лет назад привили три другие ветви. На одной летом созревали почти белые яблоки, на другой — красные с полосками, на третьей — маленькие жёлтые. Каждая ветка была снабжена алюминиевой биркой с названием сорта.
Точнее, была снабжена до ночной грозы.
Утром после неё мы нашли под деревом две оборванные бирки, третья висела на проволоке пустым колечком. Ветер не сломал ни одной крупной ветви, зато названия исчезли.
— И что теперь? — спросил я.
— Теперь будем смотреть на растение, — сказала Елена Викторовна.
Мне эта фраза сначала не понравилась. Смотреть я умел и без колледжа. Я ожидал прибора, анализа или хотя бы справочника толщиной с кирпич.
Но агроном выдала мне блокнот.
— Сравни три привитые ветви. Всё, что заметишь.
Я начал с листьев. На первой ветке они были широкими и матовыми, на второй — чуть уже и блестели, на третьей нижняя сторона казалась сероватой. Потом я заметил разницу в молодых побегах: у одной кора была коричневая, у другой уходила в красный цвет. Почки тоже сидели по-разному — где плотнее к ветке, где немного оттопыривались.
Я записывал признаки и чувствовал себя человеком, который пытается опознать троих близнецов по ушам.
После обеда Елена Викторовна принесла старую схему сада. На ней было указано, какие сорта когда прививали, но не было написано, на какую именно ветку.
— Это зачем тогда схема? — спросил я.
— Чтобы сузить круг. Здесь три названия: «Белый налив», «Штрейфлинг» и «Китайка золотая».
— А определить можно точно?
— Сейчас — не по одному признаку. Поэтому не угадываем. Собираем признаки.
На следующий день мы измерили длину листьев и посмотрели черешки — тонкие ножки, которыми лист крепится к ветке. На третьей ветке они были заметно длиннее. У первой листья сильнее опушались снизу. Елена Викторовна показала мне прошлогоднюю фотографию яблони в плодах. Снимок был общий, но на одной боковой ветке можно было различить гроздь маленьких жёлтых яблок.
— Вот эту ветку я узнаю, — сказал я.
— Почему?
— Она отходит почти горизонтально, а потом резко поднимается. Такая форма только у третьей.
— Записывай как сильный признак.
Мне понравилось выражение «сильный признак». До этого я делил наблюдения на «похоже» и «не похоже», а теперь понял, что доказательства бывают разного веса.
К обеду мы почти уверенно определили «Китайку золотую». Маленькие жёлтые яблоки на старом снимке совпадали с формой ветки, а длинные черешки и мелкие листья не противоречили описанию сорта.
Оставались две ветви.
Тут всё стало сложнее. И «Белый налив», и «Штрейфлинг» могли иметь довольно крупные листья. По коре я ничего надёжного не видел. По углу ветвей — тоже.
— Значит, ждём плодов? — спросил я.
— Возможно, — сказала Елена Викторовна.
Слово «возможно» меня расстроило. Хотелось закончить расследование сейчас.
На третий день я пришёл раньше остальных и заметил на земле под яблоней маленький засохший кусочек прошлогоднего плода. Он лежал почти у ствола, поэтому ничего не доказывал. Но рядом, в траве, нашёлся второй — с остатком красной полосатой кожицы.
Я уже хотел объявить победу, но остановился.
Ветер мог перенести его. Птица могла уронить. Рабочие осенью могли сгребать яблоки со всего сада.
Я положил находку на стол и написал в блокноте: «слабый признак».
Елена Викторовна прочитала и кивнула.
— Вот теперь ты действительно смотришь на растение.
Через неделю на двух неопознанных ветвях начали наливаться завязи. На первой они были светло-зелёными, почти без румянца. На второй быстро появились тонкие красноватые штрихи.
— Штрейфлинг полосатый, — сказал я.
— Скорее всего.
— Опять «скорее всего»?
— Пока яблоко размером с грецкий орех, да.
Мы повесили временные бирки: «предположительно Белый налив» и «предположительно Штрейфлинг». Мне ужасно хотелось убрать слово «предположительно», но Елена Викторовна сказала, что хорошая подпись должна честно показывать, насколько мы уверены.
К середине июля первая ветка дала светлые яблоки с тонкой кожицей. На второй появились отчётливые красные полосы. Теперь сомнений почти не осталось.
Мы сделали новые бирки. Я вырезал названия на пластиковых пластинах и крепил их не тонкой проволокой, как раньше, а свободными петлями на мягком шнуре, чтобы не перетягивать ветви.
Последней я подписал «Китайку золотую».
— Проверишь ещё раз? — спросила Елена Викторовна.
Я посмотрел на ветку, на фотографию, на свои записи и на молодые жёлтые плоды.
— Проверил.
В августе в сад пришла группа первокурсников. Один парень остановился у нашей яблони и долго рассматривал четыре разных вида яблок.
— Как это вообще возможно? — спросил он.
Я уже открыл рот, чтобы объяснить про прививку, но Елена Викторовна стояла неподалёку и смотрела на меня.
Тогда я сказал:
— Сначала посмотри на утолщения ветвей. А потом попробуй сам догадаться.
Парень нахмурился.
Я отошёл к соседнему дереву и понял, что улыбаюсь.