Поезд вышел из-под стеллажа ровно в шесть утра.
Он состоял из трёх зелёных вагончиков, каждый был не длиннее ладони. Вместо колёс под ними блестели широкие серебристые следы. Впереди ползла крупная виноградная улитка с красной точкой на раковине. За ней, держась усиками за маленькую медную дугу, тянулась вторая. Третья толкала сзади вагон с пакетиками семян.
Мила увидела поезд первой, потому что пришла в школьную теплицу поливать рассаду до жары.
— Гоша, — прошептала она в телефон. — Тут улитки занимаются грузовыми перевозками.
— Не трогай ничего, — ответил Гоша. — Я иду.
— Я и не трогаю.
В этот момент последний вагон зацепился за лист салата. Пакет с семенами укропа выпал, и Мила осторожно подняла его.
— Почти не трогаю.
Через десять минут Гоша прибежал в теплицу с рюкзаком, блокнотом и увеличительным стеклом. Он всегда носил увеличительное стекло, хотя чаще всего рассматривал им не редких насекомых, а мелкий шрифт на упаковках печенья.
Поезд уже добрался до дальнего стеллажа. Улитки остановились возле горшка с табличкой «БАЗИЛИК, партия 4». Первая улитка повернула медную дугу, и стенка вагона откинулась. В горшок высыпались четыре семечка.
— Они сеют, — сказала Мила.
— Они ошибаются, — сказал Гоша. — Базилик уже посеян.
В горшке действительно торчали пять крепких ростков.
Дети присели за кадкой с лимоном и стали наблюдать. Поезд проехал к ящику с настурцией, выгрузил туда редис. Затем доставил семена тыквы в горшок с мятой и вернулся под стеллаж.
— У них расписание сбилось, — решила Мила.
— Сначала надо понять, откуда оно взялось.
Под стеллажом находилась станция. Из коры и тонких реек был сделан навес. На стене висела карта теплицы, нарисованная зелёными линиями. Рядом стояли крошечные тележки, катушки ниток и склад сухих семян. На каждой улиточной раковине была цветная точка.
Красные тянули вагоны. Синие проверяли влажность земли, прижимая к ней нижние щупальца. Жёлтые сидели возле рычагов, соединённых нитями с форточками.
— Здесь целая служба, — сказала Мила.
— И она давно работает.
Гоша показал на рейки. На них лежала пыль, но серебристые дорожки проходили поверх неё во всех направлениях. Значит, поезда ездили не первую ночь.
Школьную теплицу построили ещё до рождения директора. За растениями следила биолог Марина Андреевна. Она знала, как заставить зацвести лимон, как спасти помидоры от белокрылки и почему кактус нельзя жалеть большим количеством воды. Но об улиточной железной дороге она никогда не рассказывала.
Мила хотела сразу её позвать. Гоша остановил:
— Сначала посмотрим карту. Иначе взрослые придут, все улитки спрячутся, а нам скажут, что мы не выспались.
Карта была понятной. Каждый стеллаж обозначался цветом, а грядки — значками листьев. Возле станции стоял барабан из пробки. По его краю шли маленькие отверстия. В отверстия были вставлены цветные булавки.
Когда барабан медленно поворачивался, булавка задевала рычажок. Тот открывал нужный ящик с семенами и переводил стрелку на развилке. Это было расписание и маршрут одновременно.
— Кто-то переставил булавки, — сказал Гоша.
— Или барабан повернулся не туда.
Они нашли отметку начала недели. Она должна была стоять напротив белой полоски, но ушла почти на четверть круга.
— Поэтому поезд приезжает не на тот стеллаж, — сказала Мила.
— И берёт не тот груз.
Гоша осторожно повернул барабан назад. Тот заскрипел и упёрся.
Изнутри донёсся сердитый стук. В щели показались два улиточных усика, потом маленькая табличка: «НЕ КРУТИТЬ».
— Они умеют писать? — спросила Мила.
С другой стороны появилась ещё одна табличка: «МЕДЛЕННО».
Гоша повернул барабан на один зубец. Изнутри зажужжала натянутая струна, и отметка недели чуть приблизилась к белой полосе.
В этот момент включилась система полива.
Обычно вода шла из тонких трубок прямо в горшки. Но над станцией один распылитель оказался повёрнут вниз. На крышу хлынул дождь. Улитки заметались. Вагончики поплыли по серебристой грязи, а карта намокла и стала расползаться.
Мила схватила пустой поддон и накрыла станцию сверху.
— Выключай воду!
Гоша побежал к крану. Главный вентиль был тугой. Он навалился обеими руками, но тот не сдвинулся.
— Марину Андреевну зови!
Мила уже набирала номер.
Биолог прибежала в халате поверх летнего платья. Вместе с Гошей она перекрыла вентиль. Затем сняла распылитель и удивлённо посмотрела под стеллаж.
Там улитки выстроились в ряд. Одна держала табличку: «АВАРИЯ». Вторая — «ОПЯТЬ».
— Так, — сказала Марина Андреевна. — Похоже, мне пора рассказать одну старую историю.
Оказалось, улиточная служба появилась много лет назад. Первый сторож теплицы заметил, что улитки каждую ночь ползут по одним и тем же влажным дорожкам. Он проложил вдоль дорожек лёгкие рейки, поставил крошечные тележки и оставлял в них семена. Улитки переносили груз к новым грядкам, а сторож давал им листья салата. Потом он добавил барабан с маршрутами, чтобы не раскладывать семена вручную.
— После его ухода я думала, система остановилась, — сказала Марина Андреевна. — Станцию никто не видел лет пятнадцать.
Жёлтая улитка подняла табличку: «РАБОТАЛИ».
— Вижу, — ответила биолог.
Причина сбоя нашлась быстро. Труба полива понемногу протекала над барабаном. Вода капала на пробку, та разбухла и стала проворачиваться рывками. Каждую ночь расписание смещалось на один зубец. Сначала ошибки были маленькими: петрушка попадала к укропу. Потом поезд начал путать целые стеллажи.
— Барабан надо заменить, — сказал Гоша.
— А карту восстановить, — добавила Мила. — Я помню почти все линии.
Они работали до обеда. Гоша вырезал новый барабан из сухой липовой дощечки. Пробку использовать не стали: она снова могла набрать воду. Мила перерисовала карту на пластиковой папке, где дождь не размывал чернила. Марина Андреевна перенесла распылитель и поставила под трубой прозрачный лоток: если появится течь, капли сразу будет видно.
Улитки наблюдали. Иногда они поднимали таблички.
«ЛЕВЕЕ».
«ЕЩЁ ЛЕВЕЕ».
«ТЕПЕРЬ СЛИШКОМ».
— У вас очень строгая приёмка, — сказал Гоша.
Красная улитка показала: «ГРУЗ ЦЕННЫЙ».
К вечеру маршрут был готов. Но оставалась проблема: за несколько дней поезда успели посеять растения не там, где нужно. Если всё оставить, большие тыквенные листья закроют мяту, а редису станет тесно среди настурций.
Мила составила список ошибочных горшков. Гоша сделал для вагонов плоские лопатки. Ночью улитки должны были перевезти не семена, а маленькие ростки вместе с комочками земли.
— Они справятся? — спросила Марина Андреевна.
На станции поднялась табличка: «НЕ ВПЕРВЫЕ».
На следующее утро поезд вышел точно в шесть. Первый вагон вёз росток тыквы, второй — два редиса, третий был нагружен салатом для бригады. На развилке стрелка повернулась вовремя. Красная улитка доставила тыкву к большому ящику у окна. Синие проверили влажность. Жёлтая открыла форточку на два пальца.
Мила поставила галочку в списке.
Гоша проверил барабан. Белая отметка стояла на месте.
Через неделю в теплице появилась официальная табличка: «Служебная зона. Улиточная грузовая станция. Руками не трогать». Ниже Марина Андреевна прикрепила график полива и маленький аварийный колокольчик.
На первой экскурсии директор долго рассматривал железную дорогу.
— А зачем поезду три вагона? — спросил он.
Красная улитка неторопливо подняла табличку: «ДВА — МАЛО».
Директор кивнул так серьёзно, будто именно это и предполагал.
Поезд тронулся. В первом вагоне лежали семена, во втором — инструменты, а в третьем ехал кусочек огурца, предназначенный машинистам после смены.