Крот Тихон жил под лугом и измерял всё, что помещалось в туннелях.
Ширину корней он мерил усами. Глубину кладовой — шагами. Расстояние до ручья — временем, за которое успевал трижды насвистеть одну и ту же песню.
Однажды утром в потолке его мастерской появилась тонкая голубая щель.
Тихон сначала решил, что это вода. Подставил кружку. Кружка осталась сухой.
Тогда он подставил ладонь. Ладонь тоже осталась сухой, зато стала тёплой.
— Значит, это не вода, — сказал Тихон. — И не корень. Корни не бывают голубыми.
Он осторожно расширил щель и высунул нос наружу.
Над лугом стояло небо.
Тихон видел его и раньше, но только маленькими кусочками: между стеблями, в отражении ручья, через круглые выходы из норы. Теперь он оказался на вершине холмика, и небо занимало всё вокруг.
Крот прищурился.
— Слишком большое, — сказал он.
Рядом сидела полёвка Майя и чистила семечко.
— Что именно?
— Небо. Его нужно измерить.
— Зачем?
— Чтобы знать, сколько его.
Майя подумала.
— А если узнаешь?
— Запишу в журнал.
У Тихона был толстый журнал в коричневой обложке. В нём уже значилось: «Главный туннель — сто восемьдесят два шага», «Камень у ручья — тяжелее трёх реп», «Шмель — шире, чем кажется».
Майя доела семечко.
— Для неба понадобится длинная линейка.
Они сделали её из сухих стеблей тростника. Каждый стебель был ровно в длину хвоста Майи. Тихон связал десять стеблей травинками, потом ещё десять, потом ещё.
Линейка вытянулась через половину луга.
— Куда класть начало? — спросила Майя.
Тихон посмотрел налево. Небо начиналось за ивой. Посмотрел направо — там оно начиналось за старым сараем. Сзади небо начиналось у леса. Впереди — за оврагом.
— У него слишком много начал, — сказал Тихон.
Они выбрали иву. Положили первый стебель у её корней и потащили линейку к сараю. На середине пути линейка зацепилась за кочку. Потом её переехала тележка садовника. Три стебля сломались, два унесла ворона.
— Получается, небо короче на пять хвостов, — сказала Майя.
— Это линейка короче.
— Тогда хорошо.
Тихон не понял, что именно хорошо, но записал: «Первый способ не годится: небо не лежит на земле».
Второй способ предложил жаворонок.
— Я поднимусь высоко, — сказал он, — а вы считайте, сколько раз я взмахну крыльями до верхнего края.
— У неба есть верхний край? — спросил Тихон.
— Сейчас проверим.
Жаворонок полетел вверх. Тихон считал вслух:
— Один, два, три, четыре…
На двухстах сорока он сбился, потому что Майя чихнула. Начали заново. На ста семидесяти девяти жаворонок превратился в точку. На трёхстах перестал быть виден совсем.
Через некоторое время он вернулся.
— Верхнего края не встретил, — сообщил он. — Зато встретил облако. Оно мокрое и холодное.
Тихон записал: «Второй способ не годится: счёт заканчивается раньше неба».
Третий способ придумала Майя.
— Давай измерим его отражение в пруду.
Пруд был небольшой, круглый и спокойный. В нём помещалось целое голубое небо с двумя облаками.
Тихон обошёл пруд по краю — восемьдесят шесть шагов. Потом измерил его поперёк верёвкой — двадцать один шаг.
— Значит, небо шириной двадцать один шаг, — сказала Майя.
В этот момент прилетела утка и села на воду. Отражение рассыпалось на блестящие полосы.
— А теперь оно шириной в тысячу кусочков, — сказала Майя.
Тихон нахмурился.
Когда утка уплыла, небо снова собралось.
— Пруд показывает не размер, — понял Тихон. — Он показывает вид.
В журнале появилась третья запись: «Отражение умеет помещать большое в маленькое, но не объясняет как».
К вечеру Тихон устал. Он сидел возле норы, положив рядом обломок тростниковой линейки. Солнце клонилось к лесу. Голубое небо стало жёлтым, потом розовым.
— Оно ещё и меняет цвет во время измерения, — недовольно сказал Тихон.
К ним подошла старая черепаха Аглая. Она жила у оврага и знала все тропинки, потому что ходила по ним медленно и успевала заметить каждую.
— Что вы делаете? — спросила она.
— Измеряем небо, — ответила Майя. — Пока неудачно.
Тихон показал журнал.
Аглая прочитала записи.
— Вы всё время пытаетесь получить одно число, — сказала она. — А небо разное для разных вопросов.
— Размер должен быть один.
— У луга тоже один размер?
— Конечно.
— Тогда скажи, сколько в нём.
Тихон начал отвечать и остановился. Луг можно было измерить от леса до дороги. Или вдоль ручья. Или площадью — сколько на нём помещается квадратов со стороной в один шаг. Можно было считать травинки, кочки, норы. Каждое число говорило о луге что-то своё.
— Для неба нужен правильный вопрос, — сказал он.
— Именно.
На следующий день Тихон не строил новую линейку. Он сделал рамку из четырёх веточек и поставил её над выходом из норы.
Каждое утро рамка показывала один и тот же кусок неба. Тихон отмечал, сколько в нём облаков, какого они цвета, откуда дует ветер и когда появляется первая ласточка. Если облака становились низкими и серыми, он закрывал кладовую от сырости. Если утром небо было чистым, а ветер шёл от леса, он выставлял грибы сушиться.
Через неделю в журнале появилась новая страница:
«Небо над восточным выходом. Понедельник: два длинных облака, ветер слабый. Вторник: туман до полудня. Среда: чисто, вечером дождь. Четверг: семь облаков, одно похоже на репу».
Майя заглянула в записи.
— Так сколько всё-таки неба?
Тихон посмотрел в рамку. Там плыло маленькое белое облако. Пока он смотрел, оно вытянулось, разделилось надвое и ушло за край.
— Сегодня в моей рамке было одно облако, потом два, потом ни одного, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы убрать бельё до дождя.
— Значит, ты сдался?
— Нет. Я заменил слишком большой вопрос на несколько полезных.
Майя принесла обломки тростниковой линейки.
— А это куда?
Тихон соединил четыре стебля и сделал вторую рамку, больше первой. Поставил её у пруда, где был виден закат.
Вечером к рамке пришли жаворонок, утка, Аглая и полёвка. Каждый смотрел через неё по очереди. Жаворонок видел путь к гнезду. Утка — направление ветра. Черепаха — цвет завтрашнего утра. Майя увидела облако, похожее на огромное семечко.
Тихон записал всё, но рядом с последней строкой оставил пустое место.
— Почему не пишешь размер? — спросила Майя.
— Потому что линейка для неба оказалась окном.
На следующий день табличка у норы гласила: «Мастерская измерений. Небо принимается только частями».