— Кто построил плотину ниже моей плотины?
Бобр Кирпич стоял по колено в воде и смотрел на сооружение, которого вчера вечером не было.
Плотина была небольшая, но уверенная в себе: две осиновые ветки поперёк ручья, ком глины, пучок травы, ещё ветка. Вода за ней поднялась почти на ладонь.
Ондатра Зина подплыла сбоку.
— Ты.
— Я спрашиваю, кто построил.
— А я отвечаю: ты.
— У меня уже есть плотина.
— Никто не запрещает иметь две.
Кирпич посмотрел вверх по течению. Его настоящая плотина стояла метрах в сорока, широкая, прочная, с водосбросом у правого берега. За ней лежал привычный пруд. Он чинил её почти каждый день и знал, где какая ветка.
Нижняя же выглядела так, будто её собирали в темноте и очень торопились.
— Это не мой стиль, — сказал Кирпич.
С верхней ветки ольхи свесилась сорока Роза.
— В три часа семнадцать минут ночи твой стиль тащил сюда иву.
Кирпич поднял голову.
— Ты не спишь в три часа семнадцать?
— Я проснулась от того, что кто-то уронил иву.
— И что дальше?
— Дальше этот кто-то сказал: «Так надёжнее».
Зина кашлянула в лапу.
Кирпич нахмурился.
— Я не разговариваю во сне.
— Ты разговаривал не во сне, — сказала Роза. — Ты был очень деятельный.
Ночью прошёл сильный дождь. Кирпич это помнил смутно. Вода шумела громче обычного, и он дважды выбирался проверить верхнюю плотину. Второй раз он вернулся мокрый, лёг и сразу уснул.
Про третью прогулку он не помнил ничего.
Из-за камыша раздалось:
— А я помню воду.
К ним приплыла утка Фёдор. За ним цепочкой двигались четыре утёнка.
— У нас внизу заводь обмелела, — сказал Фёдор. — На два клюва.
— Каких клюва? — спросила Роза.
— Моих. Я мерил.
— Единица сомнительная.
— Зато всегда со мной.
Кирпич быстро прошёл по новой плотине взглядом.
— Она же совсем маленькая.
— Маленькая, — согласился Фёдор. — И воду держит тоже маленькую. Но нам этого хватает, чтобы коряга у берега вылезла наружу.
Тут из травы выпрыгнула лягушка Марфа.
— А у нас ниже стало меньше мелкой воды.
— На сколько? — спросил Кирпич.
Марфа подумала.
— На столько, что вчера я сидела в воде, а сегодня сижу на грязи.
Роза деловито сказала:
— Два клюва и одна лягушка. Уже похоже на отчёт.
— Сейчас разберёмся, — сказал Кирпич.
Он полез к нижней плотине.
Зина ухватила его за хвост.
— Что ты собираешься делать?
— Разобрать.
— Всю?
— Она лишняя.
— А зачем ты её ночью построил?
Кирпич остановился.
Это был неприятный вопрос. Особенно потому, что ответа не было.
Он обошёл плотину по берегу. Слева ручей упирался в свежую промоину: дождь съел край глинистого берега, и вода ещё сочилась из травы тонкими коричневыми струйками. Несколько корней висели в воздухе.
Кирпич потрогал влажную землю.
— Здесь вчера такого не было.
— Было ночью, — сказала Роза. — Сначала вода ударила сюда. Потом ты прибежал. Потом была ива.
— Которую я уронил?
— Очень выразительно.
Зина подплыла ближе.
— Может, ты пытался отвести поток от берега.
Кирпич посмотрел на вторую плотину ещё раз. Она стояла не ровно поперёк ручья, а немного наискосок. Правый конец был выше, левый ниже. Вода действительно уходила от размытого места к середине русла.
— Тогда почему я перекрыл почти всё?
— Потому что было темно? — предложил Фёдор.
— Потому что ты бобр? — предложила Марфа.
— Потому что, когда у тебя в лапах ветка, тебе трудно остановиться, — сказала Зина.
Кирпич посмотрел на неё.
— Очень смешно.
— Я не шутила.
Роза захлопала крыльями.
— Предлагаю опыт.
Все замолчали.
У Розы слово «опыт» иногда означало полезное наблюдение, а иногда — полдня, потраченные на выяснение, сколько блестящих вещей можно унести с одного пикника, прежде чем люди заметят.
— Какой? — осторожно спросил Кирпич.
— Открой проход. Не весь. Посмотрим, что будет ниже и что будет у размытого берега.
Это звучало разумно.
Кирпич вынул одну тонкую ветку из середины плотины. Вода сразу нашла щель и побежала через неё узкой быстрой лентой.
— Ещё, — сказал Фёдор.
— Подожди.
— Там утята ждут.
— Вода тоже должна дойти.
Они ждали.
Марфа ускакала вниз по берегу проверять свою лужицу. Фёдор поплыл следом. Роза полетела над ними, потому что наблюдать сверху ей казалось научнее.
Через несколько минут Марфа крикнула:
— Прибавилось!
Фёдор отозвался:
— Полклюва!
Роза немедленно поправила:
— Не полклюва, а примерно три пальца по коряге.
— У меня нет пальцев на коряге.
— Поэтому я и измеряю.
Кирпич тем временем смотрел на промоину. Вода у размытого берега стала чуть быстрее.
— Не годится, — сказал он.
— Почему? — спросила Зина.
— Если открыть ещё, поток опять пойдёт в левый край.
Он вернул ветку. Течение успокоилось.
Фёдор снизу возмутился:
— Эй!
— Проверка закончилась!
— Предупреждать надо!
Кирпич сел на берег и задумался.
Зина пожевала стебелёк осоки.
— Тебе нужно не удержать воду, а повернуть её.
— Я уже повернул.
— Слишком хорошо.
— Хорошо не бывает слишком.
— Бывает, если внизу сидят на грязи.
Марфа вернулась как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.
— Подтверждаю.
Кирпич снова полез в воду.
На этот раз он снял верхний ком глины с середины плотины, потом вынул две ветки. Получился проход шириной примерно с его плечи.
Вода пошла свободнее, но левая часть сооружения всё ещё отталкивала струю от промоины.
— Так? — спросил он.
— Мне нравится, — сказала Зина.
— Мне мало, — крикнул Фёдор.
— Мне уже мокро, — крикнула Марфа.
Роза перелетала с берега на берег, смотрела на течение и в конце концов принесла неизвестно откуда красную детскую лопатку.
— Будем мерить ей.
— Почему лопаткой? — спросил Кирпич.
— Потому что она одна и того же размера для всех.
Это было справедливо.
Они воткнули лопатку у нижней заводи так, чтобы край ручки совпадал с водой. Через четверть часа уровень поднялся на ширину двух пальцев Розы. Фёдор сообщил, что это почти клюв, но его попросили не усложнять систему единиц.
Кирпич расширил проход ещё на одну ветку.
У промоины течение по-прежнему било не прямо в берег, а уходило к середине.
— Теперь оставить? — спросила Зина.
Кирпич долго смотрел.
— До следующего дождя.
— То есть оставить, — перевела Роза.
— До проверки.
— Именно это я и сказала.
Днём они занялись обычными делами. Фёдор увёл утят к заводи. Марфа нашла себе мокрое место под корнями. Зина расчистила вход в нору. Кирпич дважды проходил мимо второй плотины и оба раза останавливался.
Во второй раз он принёс ветку.
— Куда? — немедленно спросила Роза с ольхи.
— Никуда.
— Ветка сама пришла?
— Я просто смотрю.
— С веткой в зубах.
Кирпич положил ветку на берег.
К вечеру новая плотина перестала походить на плотину. От неё осталась низкая косая гряда у левого берега и широкий проход почти на две трети ручья. Вода через проход шла свободно, а гряда отводила самую сильную струю от промоины.
— Это теперь что? — спросил Фёдор.
Кирпич хотел ответить «плотина», но вовремя остановился.
— Направляющая стенка.
— Очень длинное название для недоплотины, — сказала Роза.
— Это не недоплотина.
— А переплотина?
— Роза.
— Молчу.
На следующую ночь снова пошёл дождь, слабее прежнего. Утром все встретились у красной лопатки.
Ручка была мокрой до той же отметки, что вечером. Заводь сохранилась. Коряга Фёдора снова лежала в воде. У Марфы под корнями блестела мелкая лужица.
Кирпич первым пошёл к промоине.
Берег не осыпался дальше. Течение проходило мимо него по середине русла.
— Работает, — сказала Зина.
Кирпич кивнул.
— Пока.
— У тебя любое хорошее слово обязательно должно иметь хвост «пока»?
— У воды всё пока.
Роза слетела вниз и забрала красную лопатку.
— Куда ты её несёшь? — спросил Фёдор.
— Верну детям.
— А чем будем мерить?
Роза задумалась и положила лопатку обратно.
— Верну после второй проверки.
Так у ручья появилась новая достопримечательность: старая большая плотина, маленькая направляющая стенка и красная лопатка между ними. Никто не знал, откуда взялась лопатка, кроме Розы, а Роза отвечала, что это информация служебная.
Через три дня Кирпич признал результат окончательно.
— Стенка остаётся.
— Записываю, — сказала Роза.
— Куда?
— В память.
— У тебя нет журнала.
— Зато память громкая.
Кирпич повернулся к верхней плотине. После ночного дождя между двумя её ветками появилась небольшая щель.
Он сразу увидел, куда нужно положить свежий прут.
Сделал шаг.
Роза кашлянула.
Кирпич остановился.
— Что?
— Сначала посмотри.
— Я и смотрю.
— Без ветки.
Кирпич медленно положил прут на берег.
Зина улыбнулась.
Фёдор отвернулся, чтобы не было видно, что он тоже улыбается.
Кирпич убрал лапы за спину.
И целую минуту действительно только смотрел.