— Только не называйте это складом баночек, — сказала Галина Сергеевна и открыла железную дверь на крышу.
За дверью оказался ветер, ряд невысоких ящиков и маленькая теплица, похожая на прозрачный чемодан. На её полках стояли конверты. Сотни белых, серых и жёлтых конвертов с подписями: «томат Северный ранний», «фасоль Пёстрая», «календула старая линия».
Надя пришла помогать в городской семенной банк вместе с мамой, которая работала в библиотеке напротив. Банк был не денежный. Здесь хранили семена растений, выращенных в разных дворах города. Если какой-нибудь старый сорт исчезал с клумб и огородов, его можно было вернуть.
— А почему на крыше? — спросила Надя.
— Здесь сухо, прохладно и нет мышей, — ответила Галина Сергеевна. — Обычно нет.
Она произнесла последнее слово так, будто мыши уже написали заявление на въезд.
Сегодня надо было проверить новую партию семян. Каждому конверту полагались номер, дата и маленький пакетик с крупинками силикагеля. Эти крупинки впитывали влагу, чтобы семена не отсырели.
Надя раскладывала конверты по столу и заметила один без номера. На нём было написано только: «С крыши дома 18. Белые цветы. Не выбрасывать».
— Чьи это? — спросила она.
Галина Сергеевна нахмурилась.
— Не знаю. Так нельзя. Без названия, года и имени того, кто принёс, семена почти бесполезны.
Конверт положили отдельно. Но через несколько минут Надя увидела второй такой же — уже в ящике с травами. Потом третий, в коробке с тыквами.
— Кто-то перепутал? — спросила мама.
— Или разложил нарочно, — сказала Надя.
Ветер ударил в стенку теплицы. Где-то звякнула цепочка. Галина Сергеевна проверила дверь и вернулась к столу.
Они пересчитали конверты. Таких оказалось семь. На всех одна и та же надпись, но почерк немного отличался: где-то буквы были круглые, где-то узкие, а на одном слове «крыша» буква «ш» имела четыре палочки.
— Это писали разные люди, — сказала Надя.
— Или один человек в автобусе на плохой дороге, — возразила мама.
Надя не стала спорить. Она разложила конверты по оттенку бумаги. Три были новые и белые. Два пожелтели по краям. Один оказался из плотной серой бумаги. Последний был склеен из страницы старой школьной тетради.
Галина Сергеевна осторожно раскрыла самый старый конверт. Внутри лежали плоские коричневые семена и записка: «Лида, посей весной у трубы, там теплее».
— У трубы? — переспросила Надя.
— На старых домах возле вентиляционных труб иногда устраивали ящики с землёй, — объяснила мама. — Там раньше сходил снег.
Дом 18 стоял через два квартала. Его недавно начали ремонтировать. На крыше меняли покрытие, и старые ящики могли просто выбросить.
Галина Сергеевна позвонила управляющему домом. Тот ответил, что рабочие уже сняли четыре деревянных короба и сложили во дворе. Утром их должны были увезти.
— Семена пока не трогаем, — решила она. — Сначала найдём растение. По одним семенам легко ошибиться.
Они взяли фотоаппарат, пакеты, перчатки и пошли к дому 18. Во дворе пахло мокрой штукатуркой. Короба лежали возле контейнера: тяжёлые, почерневшие от дождей, с остатками земли.
Надя осмотрела первый. В нём рос только подорожник. Во втором сохранились сухие стебли с круглыми коробочками. В третьем ничего не было. А в четвёртом, у самой стенки, зеленел тонкий побег.
— Белые цветы сейчас не цветут, — заметила мама.
— Зато листья можно сравнить, — сказала Галина Сергеевна.
Она достала из сумки лупу. Лист был узкий, с зубчатым краем и мелкими волосками. На сухих стеблях висели длинные плоские стручки. Надя раскрыла один и увидела те же коричневые семена, что в старом конверте.
Но название всё ещё оставалось неизвестным.
На стенке короба обнаружилась выцветшая надпись карандашом: «Маттиола? От Клавы». Знак вопроса был почти стёрт.
— Маттиола бывает с белыми цветами, — сказала мама. — И пахнет вечером.
— Бывает, — ответила Галина Сергеевна. — Но эти стручки другие.
Надя сфотографировала растение со всех сторон. Потом заметила под слоем земли осколок пластмассовой таблички. На нём сохранились три буквы: «...пер».
Они вернулись в семенной банк и открыли старый журнал поступлений. Записи велись с того времени, когда Галина Сергеевна ещё училась в школе. Страницы были разлинованы от руки. В графе «адрес» Надя нашла дом 18, но название растения оказалось размазано водой.
В соседней строке стояло: «вечерница белая, от Клавдии Петровны, двор 18».
— Вечерница! — сказала мама. — Вот и «пер» на табличке.
Галина Сергеевна покачала головой.
— Слишком быстро. Вечерница даёт другие семена. А запись могла относиться к соседнему ящику.
Надя снова посмотрела фотографии. На одном снимке за коробом виднелась старая вентиляционная труба. К ней проволокой была прикручена жестяная полоска. Надя увеличила изображение. На полоске проступали слова: «Иберис белый. Не поливать часто».
Иберис оказался низким растением с белыми соцветиями и плоскими семенами. Фотографии совпали: листья, стручки, высота.
— Теперь похоже на доказательство, — сказала Галина Сергеевна.
Они вернулись во двор до наступления темноты. Рабочие разрешили забрать целый короб, если его заменят новым. Библиотечный плотник дядя Саша принёс доски и за час собрал ящик. Старую землю перевезли на крышу семенного банка, а живой побег и несколько сухих стеблей оставили в ней.
Семь конвертов объединили в одну карточку, но не смешали. На каждом записали предполагаемый год, вид бумаги и найденные сведения. Самый старый получил номер первым. В графе «происхождение» Надя написала: «Дом 18, крышный ящик у вентиляционной трубы; подтверждено табличкой и растением».
Весной семена решили посеять отдельно. Если все растения окажутся одинаковыми, партии можно будет считать одной линией.
Перед уходом Галина Сергеевна прикрепила к двери новую табличку: «Семенной банк. Не склад баночек».
Утром ветер сорвал последнее слово. На двери осталось: «Семенной банк. Не склад».
— Даже ветер понял, — сказала Надя.
Галина Сергеевна посмотрела на крышу дома 18, где уже стоял новый деревянный короб.
— Ветер ничего не понял. Но на этот раз написал правильно.