Утром пасечник дядя Гриша поставил на стол пустую банку и сказал:
— Вот вся наша гречиха.
Нина заглянула внутрь. На дне лежали три серых зёрнышка.
— Остальное съели?
— Остальное не нашли пчёлы. Вчера они летали к дальнему полю, а сегодня возвращаются почти без нектара.
Пасека стояла на краю ботанического сада. За ульями начинался луг, дальше шла дорога, а за дорогой темнели посадки. Обычно утром пчёлы вылетали ровными струйками и возвращались тяжёлыми, с жёлтыми комочками пыльцы на задних лапках. Теперь они метались возле летков, будто спорили, куда лететь.
Дядя Гриша снял крышку с наблюдательного улья. Одна его стенка была стеклянной, и внутри можно было видеть соты.
На вертикальной рамке пчела бежала восьмёркой. На прямом участке она дрожала брюшком, потом поворачивала и снова проходила ту же линию.
— Танцует, — сказал дядя Гриша. — Так разведчица показывает направление и расстояние до цветов.
— Но почему остальные не понимают?
— Понимают. Только разные разведчицы показывают разные места.
Нина присела ближе. Одна пчела тянула прямую дорожку почти вверх. Другая — наискосок вправо. Третья крутилась коротко и быстро, словно цветы находились совсем рядом.
На стекле висела круглая шкала с делениями. Дядя Гриша объяснил, что верх рамки означает направление к солнцу. Угол танца показывает, куда отклониться от солнечной линии.
— Значит, они нарисовали три карты, — сказала Нина.
— И две, похоже, ведут не туда.
Нина достала блокнот. Она не стала рисовать красивых пчёл с полосками. Провела три стрелки, подписала время и длину дрожащего пробега. Чем дольше пчела бежала прямо, тем дальше был источник корма.
Первая стрелка указывала за дорогу, к старому гречишному полю. Вторая — к восточной части сада. Третья — почти к пасеке.
— Проверим ближнее место, — решила Нина.
Они обошли ульи и нашли за сараем цветущую мяту. Над ней гудело несколько пчёл, но такого маленького участка не хватило бы всей пасеке.
В восточной части сада росли липы. Они уже отцвели. Под деревьями пахло влажной корой и прошлогодними листьями.
— Вторая разведчица ошиблась? — спросила Нина.
— Пчёлы редко ошибаются в направлении. Ошибиться можем мы.
Они вернулись к наблюдательному улью. Солнце поднялось выше, однако пчела снова танцевала под тем же углом к верхнему краю рамки.
Нина посмотрела на круглую шкалу и заметила тонкую царапину на креплении.
— Эта штука поворачивается?
Дядя Гриша взялся за ободок. Шкала сдвинулась почти на четверть круга.
— Ослаб винт, — сказал он. — После вчерашней чистки.
Они выставили отметку по отвесу — маленькому грузу на нитке, который всегда показывает вниз. Теперь восточная стрелка повернулась к югу, в сторону оранжерей.
Там цветы были. В большой теплице цвели огурцы, дыни и несколько редких лиан. Но форточки на крыше держали закрытыми из-за прохладной ночи.
— Пчёлы не могли попасть внутрь, — сказала Нина.
У служебной двери их встретила агроном Марина Сергеевна. Она выслушала и покачала головой.
— Вчера форточки были открыты до вечера. Утром автоматика должна была открыть их снова, когда стало тепло.
На стене висел небольшой экран. Рядом зелёным светился датчик температуры. Экран показывал двадцать восемь градусов, но приводы форточек молчали.
Нина посмотрела через стекло. Под потолком было жарче, чем внизу. На листьях огурцов висели крупные капли.
— Если датчик думает, что прохладно, форточки останутся закрытыми?
— Да. Но он показывает жару.
Марина Сергеевна нажала кнопку ручного открытия. Один привод дёрнулся, второй загудел, третий остался неподвижным. Форточки приподнялись всего на ладонь и замерли.
Снаружи на направляющей лежала тонкая ветка. Её зажало между рамой и зубчатой рейкой. Мотор пытался сдвинуть окно, но защита отключала всю линию, чтобы ничего не сломать.
Ветку сняли длинным крючком. После перезапуска форточки медленно поднялись. Тёплый воздух вышел наружу, и почти сразу у крыши появились первые пчёлы.
— Значит, карта была верной, — сказала Нина.
— После того как мы правильно поставили север, — ответил дядя Гриша.
Они уже собирались уходить, когда Нина вспомнила о первой стрелке — к дальнему гречишному полю.
— А там что?
Дядя Гриша помолчал.
— Поле скосили позавчера. Но танец про него ещё есть.
Они снова вернулись к улью. Пчела, показывавшая дальнее поле, была старая, с потёртыми крыльями. Она танцевала уверенно, однако за ней почти никто не следовал.
— Она не знает, что цветов больше нет, — сказала Нина.
— Знает только то, что видела вчера.
Через час танец исчез. Пчела слетала к полю, вернулась без нектара и больше не повторяла старый маршрут.
К полудню в ульях уже пахло огуречными цветами. Пчёлы возвращались через открытые форточки, и на их лапках светились бледно-жёлтые комочки пыльцы.
Нина переписала в блокнот три стрелки. Рядом с первой поставила крест, рядом со второй нарисовала открытую форточку, рядом с третьей — куст мяты.
Дядя Гриша посмотрел на страницу.
— Хорошая карта.
— Она быстро устаревает.
— Все хорошие карты устаревают. Поэтому их и проверяют.
Вечером он снова поставил на стол банку. Теперь на дне лежала ложка свежего мёда — светлого, почти прозрачного.
Нина попробовала его и сказала:
— Огурцами не пахнет.
— Пчёлы умеют хранить сведения отдельно от вкуса, — ответил дядя Гриша.
За стеклом наблюдательного улья новая разведчица уже прокладывала короткую дрожащую линию к открытой теплице.