В ботаническом саду рос старый вяз с алюминиевым поясом вокруг ствола. Пояс был не для красоты. От него к серому ящику тянулся тонкий провод, а на ящике мигала зелёная точка.
— Он что, на зарядке? — спросила Лена.
Инженер Вера Сергеевна засмеялась:
— Скорее на наблюдении. Это дендрометр. Когда ствол становится толще или чуть тоньше, прибор это записывает.
Лена провела пальцем по металлической ленте. Между лентой и корой оставался зазор, чтобы дерево могло расти.
— Дерево за день меняется в толщину?
— На доли миллиметра. Утром одно, после жары другое, после дождя третье.
Лена пришла в сад не на экскурсию. Её мама работала в лаборатории почв, а у Лены начались каникулы, и два дня ей разрешили провести рядом — при условии, что она не будет открывать холодильники с образцами и не станет «помогать» подписывать пробирки.
К вечеру лаборатория опустела. За стеклянной стеной теплицы темнели листья бананов. Вера Сергеевна сняла с прибора карту памяти и вставила её в ноутбук.
На экране появилась линия. Днём она плавно сползала вниз, ночью поднималась.
— Это вяз дышит? — спросила Лена.
— Воду расходует. Днём листья испаряют её быстрее, ствол чуть сжимается. Ночью корни подтягивают воду, и ствол снова расширяется.
Вера Сергеевна приблизила график.
Среди плавных волн торчали четыре резких зубца.
— А это что?
Инженер перестала улыбаться.
— Вот это я и хотела понять.
Первый зубец стоял возле даты 18 июня, второй — 2 июля, третий — 19 июля, четвёртый — вчера.
— Во все эти дни были грозы, — сказала Вера Сергеевна. — Но прибор реагировал примерно за сорок минут до первого грома.
— Значит, дерево знает заранее.
— Или мы чего-то не учли.
Она произнесла это без насмешки. В лаборатории так говорили часто: если результат выглядел слишком красивым, ему сначала искали скучное объяснение.
Они проверили влажность воздуха. Перед грозой она действительно росла, но не всегда одинаково. Проверили давление — падало слишком медленно. Температуру — тоже не подходило.
— Может, ветер натягивает ленту? — предложила Лена.
Вера Сергеевна кивнула.
Они вышли к вязу. На дорожке после вечернего полива блестели лужицы. Лена стала за дерево и потянула ветку. На ноутбуке в лаборатории ничего не изменилось.
— Слишком маленькое движение, — сказала Вера Сергеевна. — И датчик меряет ствол, а не качание кроны.
На следующий день синоптики обещали грозу после пяти. К четырём небо было чистым, только над дальними домами лежала серая полоса.
Лена решила дежурить у вяза.
Рядом стояла метеостанция: белая будка с жалюзи, дождемер с узким горлышком и анемометр — три чашечки, которые крутились от ветра. Вера Сергеевна дала Лене планшет с графиками.
— Если увидишь резкий скачок, звони мне.
— А вы?
— Проверю соседние деревья. У липы и клёна стоят такие же приборы.
В половине пятого вяз вёл себя обычно. Линия медленно поднималась после дневной жары.
В 16:37 она дёрнулась вверх.
Лена посмотрела на небо. Грома не было.
Она позвонила.
— Есть!
— У липы тоже, — ответила Вера Сергеевна. — У клёна пока нет.
Через минуту скачок появился у клёна.
Потом разом ожили датчики электрического поля на метеостанции. На экране возникла жёлтая полоса.
— Что это? — спросила Лена, когда инженер прибежала к вязу.
— В воздухе усилилось электрическое поле.
Она объяснила коротко: в грозовом облаке разделяются электрические заряды, и прибор на земле замечает это раньше, чем между облаком и землёй проскочит молния.
— Значит, разгадали?
— Не совсем. Дендрометр электрическое поле измерять не умеет.
Над крышами уже темнело. Ветер развернул листья лип серебристой стороной.
Вера Сергеевна открыла серый ящик у вяза.
Внутри находился датчик, батарея и маленький металлический рычажок, который касался измерительной ленты.
— Если сильное поле наводит помеху в проводе, скачок будет одинаковым на всех деревьях, — сказала она. — А у нас вяз среагировал первым.
— Потому что он самый высокий?
Вера Сергеевна посмотрела вверх.
Вяз действительно поднимался выше соседних деревьев. Его верхние ветви торчали над кроной сада.
Первый гром прозвучал в 17:14.
Они уже сидели в лаборатории. По стеклу побежали капли.
После грозы Вера Сергеевна выгрузила данные сразу с пяти датчиков. Чем выше было дерево, тем раньше появлялся скачок. Но разница составляла не сорок минут, а всего несколько минут.
— А наши старые сорок минут куда делись? — спросила Лена.
Инженер постучала карандашом по столу.
— Вот теперь интересно.
Они подняли архив погоды. В датах со старыми зубцами грозы действительно начинались позже. Но Лена заметила ещё одну колонку — «начало осадков».
— Смотрите. Дождь начинался до грома.
— Иногда за полчаса, — сказала Вера Сергеевна.
— Дерево сначала пьёт дождь?
— Корни так быстро не успеют.
Лена снова посмотрела на график. Перед каждым скачком линия сначала едва заметно изгибалась вниз.
— А кора может намокать?
Вера Сергеевна подняла голову.
Через десять минут они стояли под навесом с пульверизатором. Дождь уже ушёл дальше, и на западе светилось оранжевое небо.
Лена опрыскала участок коры ниже металлической ленты.
Ничего.
Опрыскала саму ленту.
На графике возник резкий зубец.
— Вот ты где, предсказатель, — сказала Вера Сергеевна.
Вода попадала между лентой и роликом датчика. Металл становился скользким, натяжение чуть менялось, и прибор принимал это за расширение ствола.
— Значит, дерево ничего не знало?
Вера Сергеевна не ответила сразу. Она открыла таблицу и вывела на экран данные за всё лето.
— Прибор ошибался. Но посмотри сюда.
Даже без резких зубцов вяз начинал расширяться ночью быстрее после дождливых вечеров. А после трёх сухих дней почти не восстанавливал дневную потерю толщины.
— Это уже настоящее?
— Настоящее. И куда полезнее для нас, чем предсказание гроз.
На следующий день они поставили над датчиком маленький прозрачный козырёк. Лена предложила оставить в программе отметку о старой ошибке, а не стирать её.
— Зачем хранить неправильные данные? — спросила мама.
— Чтобы потом никто снова не решил, что вяз умеет считать грозы.
Вера Сергеевна добавила в журнал строку: «Ложный скачок при намокании измерительной ленты. Проверено 19 августа».
Перед уходом Лена подошла к дереву. После дождя кора потемнела, в развилке ветвей блестела вода. Серый ящик под новым козырьком мигал зелёной точкой.
На планшете линия медленно ползла вверх — без зубцов и чудес, зато именно так, как росло живое дерево.