В мастерской реставратора пахло крахмалом, старой бумагой и чуть-чуть яблоками. Яблоки лежали в сумке у Анны Сергеевны, а всё остальное относилось к работе.
Нина пришла туда с классом, но задержалась после экскурсии. На длинном столе под стеклом лежал афишный лист — красные буквы, чёрная рамка, в углу нарисован смешной велосипедист в кепке. Афише было почти сто лет. Завтра её должны были поставить в витрину на небольшой выставке про городской транспорт.
— А почему у неё углы поднялись? — спросила Нина.
Анна Сергеевна посмотрела поверх очков.
— Хороший вопрос. Вчера лежали ровно.
Она не стала разглаживать бумагу ладонью. Вместо этого достала тонкую металлическую линейку и положила рядом с краем листа. Между столом и углом афиши оставалось почти пять миллиметров.
— Бумага набрала влагу неравномерно, — сказала реставратор. — Волокна разбухают. Где-то сильнее, где-то слабее. Поэтому лист и ведёт.
Нина кивнула. Слово «волокна» здесь было понятным: Анна Сергеевна ещё во время экскурсии показывала под лупой, что старая бумага похожа на спутанный коврик из тонких ниточек.
На стене висел прибор с экраном. На нём светились два числа: 22,1 и 67%.
— А это что?
— Температура и влажность. Шестьдесят семь процентов для этой бумаги многовато.
Нина оглянулась. Окно было закрыто. Радиатор холодный. Рядом тихо работал белый шкафчик размером с чемодан — осушитель воздуха.
— Он же включён.
— Включён, — сказала Анна Сергеевна. — Но почему-то не справляется.
Она сняла афишу со стола вместе с подложкой и перенесла в соседнюю комнату, где влажность была нормальной. Потом вернулась.
— Теперь ищем причину. Только без геройства. Ничего не разбираем и воду руками не трогаем.
Нина была полностью согласна. В мастерской и без геройства хватало интересного.
Они проверили окно. Рама сухая. Подоконник сухой. Трубы под потолком тоже сухие. Анна Сергеевна приложила бумажную салфетку к соединениям — ни одного мокрого пятна.
— Значит, не течь? — спросила Нина.
— Пока не нашли течь. Это не одно и то же.
Нина запомнила эту фразу не потому, что она звучала мудро, а потому что Анна Сергеевна сразу после неё полезла под стол и вытащила пластиковый бак осушителя.
Бак оказался почти пустым.
— Странно, — сказала она. — При такой влажности здесь должна собираться вода.
Нина присела рядом. За прозрачной стенкой бачка лежала одна капля.
— Он не сушит?
— Похоже на то. Но вентилятор крутится.
Осушитель гудел ровно и убедительно, как исправная вещь. Нина провела ладонью перед решёткой. Воздух шёл.
— Тёплый, — сказала она.
— Так и должен.
Они выключили прибор из розетки. Анна Сергеевна сняла заднюю сетку. За ней оказался серый фильтр, похожий на очень пыльный кусок поролона.
— Вот это уже подозреваемый, — сказала Нина.
— Подозреваемый, но не приговорённый.
Фильтр пропылесосили маленьким музейным пылесосом. Потом осушитель включили снова.
Через десять минут влажность на стенном приборе была 66%.
Ещё через десять — тоже 66%.
— Не он, — сказала Нина.
— Или не только он.
Анна Сергеевна открыла журнал. В нём каждый день записывали температуру и влажность утром, днём и вечером. Нина стала читать столбцы.
В четверг было 48%. В пятницу — 50. В субботу утром — 52. Потом музей был закрыт для посетителей, но в мастерской работали сотрудники. В субботу вечером стало 59. В воскресенье — 64. Сегодня утром — 67.
— Медленно растёт, — сказала Нина.
— Да.
— Если бы труба лопнула, выросло бы быстро?
— Скорее всего. И мы бы уже увидели воду.
Нина снова посмотрела на комнату. Стол. шкафы. мойка в углу. большой рулон упаковочной бумаги. дверь в коридор. На подоконнике стояли три горшка с растениями, но земля была сухой.
Она подошла к двери и вдруг почувствовала прохладный воздух у щиколоток.
— Тут дует.
Анна Сергеевна тоже поднесла руку к нижней щели.
— Дует из коридора.
В коридоре влажность показывала 71%.
— А почему там так много?
Они пошли вдоль стены. За поворотом работали маляры: музей готовил соседний зал к выставке. Стены там недавно выровняли свежей штукатуркой. На полу стояли ведра, стремянки и вентиляторы.
Мастер по имени Виктор сказал:
— Мы окна не открываем, чтобы пыль с улицы не летела. А сохнет всё медленно.
Анна Сергеевна посмотрела на большую площадь влажной стены.
— Вот и наш источник.
Нина потрогала воздух ладонью, будто влажность можно было поймать пальцами.
— Значит, вода из штукатурки уходит в воздух?
— Именно. Она испаряется. А потом этот воздух ползёт по коридору к нам.
Сразу всё исправить было нельзя. Малярам нужно было сушить стены, реставраторам — держать стабильный климат. Поэтому стали решать не «кто прав», а что делать с воздухом.
В коридоре открыли техническое окно на проветривание с той стороны, где не было строительной пыли. У входа в мастерскую поставили временную плотную штору из прозрачной плёнки. Осушитель переставили ближе к двери. Виктор принёс второй прибор из кладовой.
— Только не ставьте их вплотную друг к другу, — сказала Анна Сергеевна. — Пусть забирают воздух из разных зон.
Нина снова открыла журнал и начала записывать показания каждые пятнадцать минут.
65%.
63%.
61%.
— Падает, — сказала она.
— Падает.
Через час стало 57%.
Афишу пока не возвращали. Анна Сергеевна объяснила, что старую бумагу нельзя гонять из влажного воздуха в очень сухой и обратно. Ей нужна постепенность. В соседней комнате афиша лежала между чистыми листами специальной бумаги под лёгкой сетчатой рамой, которая не давила на красочный слой.
— А она сама выпрямится? — спросила Нина.
— Частично. Остальное я поправлю позже, когда она спокойно привыкнет к нормальной влажности.
На следующий день Нина пришла перед уроками. Анна Сергеевна разрешила ей заглянуть на пять минут.
В мастерской было 50%.
Осушители работали тихо. Пластиковая штора у двери слегка шевелилась. В журнале стояла ровная цепочка чисел: 54, 52, 51, 50.
Афиша снова лежала на большом столе. Углы почти касались подложки.
Нина достала вчерашнюю металлическую линейку.
— Можно?
— Можно. Только линейкой бумагу не трогаем.
Нина поставила линейку рядом. Самый упрямый угол поднялся меньше чем на миллиметр.
— Значит, выставка будет?
— Будет. Но витрина тоже должна держать нормальную влажность. Мы уже положили туда датчик.
Анна Сергеевна закрепила рядом с афишей маленькую карточку с датой и названием типографии. Нина узнала велосипедиста в кепке. Теперь он казался особенно бодрым, будто всю ночь не лежал на старой бумаге, а лично следил за осушителями.
Перед уходом Нина заглянула в коридор. Виктор стоял у почти высохшей стены и записывал что-то на куске картона.
— У нас сорок восемь, — сказала Нина.
— А у нас пятьдесят шесть, — ответил он. — Догоняем.
— Только не слишком быстро.
Виктор поднял брови.
— Уже командуешь влажностью?
— Нет. Я просто записываю.
И побежала в школу, пока пять минут не превратились в двадцать.