В реставрационном депо старые вагоны стояли в два ряда. На одном ещё блестели латунные ручки, у другого вместо сидений торчали деревянные рёбра, третий был накрыт серым чехлом до самых колёс.
Рита пришла туда с тётей Ларисой, которая восстанавливала музейный поезд. В тот день нужно было вернуть каждому вагону его табличку с номером и годом выпуска. Таблички уже очистили от ржавчины и разложили на верстаке.
— Это быстро, — сказал мастер Виктор Семёнович. — Главное — не перепутать.
Через десять минут выяснилось, что как раз перепутать удалось всё.
На одном вагоне номер был виден под старой краской, но табличка с таким номером оказалась длиннее крепёжных отверстий. У второго отверстия совпадали, зато на табличке значился год, когда такой тип вагонов ещё не выпускали. Третий вообще остался без номера: на его борту нашли только четыре пустых заклёпки.
— Значит, ищем по конструкции, — сказала тётя Лариса.
Рита присела у первого вагона. Под рамой шли две толстые трубы и одна тонкая. Виктор Семёнович объяснил, что толстые относятся к тормозной системе, а тонкая раньше подавала пар для отопления. На более поздних вагонах отопление уже было другим.
Рита записала это в блокнот.
У второго вагона она измерила расстояние между осями колёсной тележки. У третьего заметила ступеньку необычной формы: её край был загнут внутрь, чтобы пассажир не цеплялся ботинком.
— У каждой серии свои привычки, — сказал мастер. — Даже у железа.
На стене висели старые чертежи. На них вагоны были показаны сбоку, сверху и в разрезе. Рита сначала искала похожие окна, но окна меняли при ремонтах. Тогда она стала сравнивать то, что труднее заменить: длину рамы, положение тормозного цилиндра, форму креплений под кузовом.
Первый вагон совпал с чертежом серии Б-18. Второй оказался более поздним Б-22. А третий не подходил ни к одному листу.
— Может, это вообще не наш вагон? — спросила Рита.
— Наш, — ответила тётя Лариса. — Его привезли вместе с остальными. Только в документах он записан как «неустановленный».
Рита обошла вагон ещё раз. На торце кузова, возле сцепки, она увидела маленькую прямоугольную заплату. Металл там был чуть светлее.
— Здесь что-то сняли.
Виктор Семёнович посветил фонарём.
— Похоже на старую заводскую табличку.
Под заплатой нашли два слоя краски и неглубокий отпечаток букв. Прочитать их было нельзя. Тогда Рита предложила снять бумажный оттиск: приложить тонкий лист и провести мягким карандашом. Буквы проступили не сразу, но после нескольких попыток стали видны три знака и часть цифры.
— «РВЗ», — прочитала тётя Лариса. — Рижский вагоностроительный завод.
Это сузило поиск. В архивной папке нашлись фотографии вагонов того же завода. Один снимок был сделан после ремонта сорок лет назад. На заднем плане стоял вагон с такой же загнутой ступенькой и теми же четырьмя заклёпками на борту.
Номер на фотографии был виден только наполовину.
Рита взяла лупу. Последние две цифры можно было принять и за 36, и за 86.
— Проверим по колёсным парам, — сказал мастер.
На оси каждого колеса был выбит год изготовления. У музейного вагона обе оси были 1935 года. Значит, номер с окончанием 86 не исключался, но сам вагон не мог быть построен позже этого года.
В журнале завода за 1935 год нашлась короткая строка: «Вагон 4186, испытан, направлен в Ленинград». Размеры совпадали. Совпадало число окон. Совпадала даже редкая форма ступеньки.
— Нашли, — сказала Рита.
Но тётя Лариса не спешила брать табличку.
— Осталась одна проверка.
Они приложили к борту табличку «4186». Отверстия совпали точно. На металле вокруг заклёпок сохранился тёмный прямоугольник такого же размера.
Табличку закрепили новыми заклёпками, но рядом оставили маленькую музейную карточку: «Номер восстановлен по чертежам, архивной фотографии, заводскому журналу и следам крепления».
— Почему не написать просто, что это вагон 4186? — спросил один из рабочих.
— Потому что посетитель должен знать, где факт, а где вывод, — ответила Рита раньше взрослых.
Виктор Семёнович кивнул.
К вечеру три вагона получили свои номера. Последним из депо выкатили 4186. Он двигался медленно, колёса глухо стучали на стыках рельсов, а новая табличка выглядела слишком чистой на старом зелёном борту.
Мастер протянул Рите мел.
— Пиши на доске: «Установлен».
Рита написала номер крупно, проверила все четыре цифры и только потом поставила точку.