Утром река исчезла.
Не совсем, конечно. Она была на месте, но от причала Варя видела только серую воду у самых свай, жёлтый край настила и белую стену тумана. Дальше всё пропадало, будто кто-то стёр дальний берег мягким ластиком.
Варя приехала с папой на речную станцию раньше обычного. Папа работал на небольшом пассажирском теплоходе, а Варе предстояло провести два часа в комнате диспетчера, пока за ней не приедет бабушка. Это уже случалось, и обычно она знала, чем заняться: считать катера, читать названия на спасательных кругах, смотреть, как матросы бросают концы на тумбы причала.
Но сегодня катеров не было видно.
Зато причал звонил.
Дзынь.
Варя подняла голову.
Звук пришёл снизу, из-под настила.
Она подождала.
Через полминуты снова:
Дзынь.
Не громко. Как если бы ложка задевала край металлической кружки.
— Пап, там кто-то звонит.
Папа как раз надевал спасательный жилет поверх рабочей куртки.
— Где?
— Под причалом.
Он прислушался. Туман глушил дальние звуки, зато рядом было слышно каждую каплю с перил.
Дзынь.
— Слышу, — сказал папа. — Но под причал не лезем. Скажем Алексею Николаевичу.
Алексей Николаевич заведовал пристанью. Он был человеком, который мог по одному взгляду на воду сказать, прибыл ли уровень за ночь, и по звуку двигателя отличал служебный катер от прогулочного.
Услышав про звон, он сначала подумал о сигнальном колоколе на конце пирса. Но тот висел высоко и молчал.
— Покажи место, — сказал он.
Втроём они дошли до середины настила. Варя остановилась там, где звук был отчётливее всего.
Дзынь.
Алексей Николаевич наклонился к краю, не заходя за ограждение.
— Интересно.
— Что там?
— Пока ничего не вижу. Туман тут ни при чём, снизу просто темно.
Он взял длинный фонарь и посветил между досками. Под причалом качались толстые чёрные поплавки, на которых держалась плавучая часть пристани. Между ними шли цепи и металлические направляющие. Всё медленно поднималось и опускалось вместе с водой.
Дзынь.
— Вот! — сказала Варя.
Но фонарь ничего необычного не показал.
Через несколько минут причал перестал звенеть.
— Значит, закончил, — сказал папа.
— Или ждёт, когда мы уйдём, — ответила Варя.
Алексей Николаевич усмехнулся.
— Хорошая версия для сказки. Для пристани нужна другая.
Папе пора было на теплоход. Он ушёл к служебной части причала, а Варя осталась с заведующим. Тот записал время звона в журнал: 07:42.
— Зачем записывать?
— Если причина повторяется, время помогает понять, с чем она связана.
Варя посмотрела на большие часы над дверью диспетчерской.
В 07:58 туман стал чуть светлее. Где-то далеко протрубил теплоход — длинно и низко. Алексей Николаевич объяснил, что в плохой видимости суда подают звуковые сигналы, чтобы другие знали об их движении.
— А наш звон тоже сигнал?
— Пока неизвестно.
В 08:06 причал снова сказал:
Дзынь.
Потом почти сразу ещё раз.
Дзынь.
Варя взглянула на часы и записала время сама.
— Теперь два случая.
— Уже лучше, — сказал Алексей Николаевич.
Они снова вышли. Вода у причала вдруг стала ходить небольшими волнами, хотя ветра почти не было. Поплавки покачивались сильнее.
— Откуда волны? — спросила Варя.
— Прошло судно. Мы его ещё не видим, а волна уже дошла.
Через минуту из тумана действительно медленно показался грузовой буксир. Он прошёл далеко от берега и снова исчез.
Варя остановилась.
— Первый раз тоже кто-то проходил?
— Возможно.
— Значит, звонит от волн.
— Это уже проверяемая мысль.
Они дождались следующего судна. Перед его появлением вода опять задвигалась, причал качнулся — и снизу прозвенело.
Дзынь.
Теперь Алексей Николаевич вызвал рабочего Сергея и попросил осмотреть плавучую секцию с берега, откуда можно было безопасно увидеть крепления. Сергей принёс длинный багор не для того, чтобы что-то вытаскивать, а чтобы осторожно пошевелить видимые металлические детали, не залезая под настил.
Одна цепь лежала спокойно. Вторая натягивалась и отпускалась без звука. А у третьего поплавка рядом с направляющей висела короткая металлическая скоба.
Сергей слегка коснулся её багром.
Дзынь.
Варя даже подпрыгнула.
— Она!
Скоба должна была удерживать защитный трос возле направляющей, но один болт ослаб. Когда причал качался, скоба поворачивалась и ударяла по стальной стойке.
— Так вот кто звонил, — сказал Алексей Николаевич.
— А почему только иногда?
— Нужна была волна подходящей высоты. Маленькая не доставала, большая прижимала скобу в другую сторону.
Сергей закрепил место временным страховочным хомутом, а позже, когда движение у причала уменьшилось, они заменили ослабший болт. Варя наблюдала с ограждённой площадки. Болт затянули ключом с длинной ручкой, а потом нанесли на гайку тонкую полоску яркой краски.
— Это украшение? — спросила Варя.
— Метка, — сказал Сергей. — Если гайка начнёт отворачиваться, полоски разойдутся. Сразу видно.
К десяти часам туман стал рваться на полосы. Показался противоположный берег, потом красная крыша лодочной станции и наконец целый кусок реки.
Мимо прошёл ещё один катер. Волна ударила в поплавки. Настил мягко качнулся.
Варя замерла.
Причал молчал.
Она подождала ещё.
Тишина.
— Починили, — сказала она.
— Проверили, — поправил Алексей Николаевич. — Починить мало. Надо ещё убедиться, что причина действительно была в этом.
Варя занесла в журнал последнюю строчку: «10:14. Волна от катера. Звона нет».
Когда приехала бабушка, Варя повела её к середине причала.
— Здесь утром что-то звонило под полом.
Бабушка посмотрела на серую воду.
— И что это было?
Варя уже открыла рот, чтобы рассказать про таинственную пристань, туман и неизвестный сигнал. Но рядом Алексей Николаевич поднял журнал и многозначительно посмотрел на неё.
— Ослабла скоба, — сказала Варя. — От волн ударялась о стойку.
Бабушка кивнула.
— Понятно.
И почему-то именно это «понятно» Варе понравилось больше любой страшной версии.
Они пошли к выходу. Позади прошёл ещё один теплоход. Вода под причалом зашуршала, поплавки качнулись, цепи натянулись и снова ослабли.
Ничего не звякнуло.
Только сигнальный колокол на дальнем конце пирса один раз ударил сам Алексей Николаевич — проверял перед сменой.
Варя обернулась.
— Вот теперь правильно.