— Я первая, — сказала Мила.
— Нет, я первый, — сказал Глеб.
— Вообще-то первой должна быть я, — сказала Лика и показала Соне бумажку, на которой крупно было напечатано: «Ваш номер открывает концерт».
Соня посмотрела на свою бумажку. На ней было написано то же самое.
До начала летнего концерта во дворе Дома культуры оставалось сорок минут. На низкой сцене стояли два микрофона, за сценой шуршали костюмы, у забора продавали морс, а возле служебной двери уже собрались восемь человек, каждый из которых был совершенно уверен, что выступает первым.
— Так, — сказала Соня. — А кто тогда второй?
Все замолчали.
Глеб, который собирался показывать фокусы с верёвочкой, поднял палец:
— Второй тот, кто выступит после первого.
— Спасибо, Глеб, — сказала Мила. — Теперь всё ясно.
Руководитель концерта Ирина Павловна прибежала с коробкой удлинителей.
— Что случилось?
Ей протянули сразу восемь бумажек.
Ирина Павловна прочитала первую. Потом вторую. Потом третью.
— Очень интересно, — сказала она. — Похоже, я сегодня устроила фестиваль первых номеров.
Оказалось, вчера она сделала для каждого участника отдельную памятку: время сбора, длительность выступления, что принести с собой. Внизу был шаблон: «Ваш номер открывает концерт», «Ваш номер идёт вторым», «Ваш номер идёт третьим» и так далее. Но в восемь вечера принтер решил, что достаточно одного варианта. Ирина Павловна распечатала пачку, быстро разложила по конвертам и не заметила, что все получили первую страницу.
— А настоящий порядок где? — спросила Соня.
— В ноутбуке.
— Отлично.
— Но ноутбук у Сергея Николаевича.
— Уже хуже.
— А Сергей Николаевич поехал за колонкой.
— Совсем хорошо, — сказал Глеб.
Позвонить ему не получилось. Телефон Сергея Николаевича лежал на столе в гримёрке и бодро вибрировал рядом с расчёской.
Ирина Павловна посмотрела на часы.
— Можно составить порядок заново. Только быстро и без обид.
Вот тут выяснилось, что быстро и без обид — это две разные программы.
Лика танцевала с лентой и не хотела выступать после фокусника, потому что Глебу для фокуса требовалась мука.
— Совсем чуть-чуть, — объяснил Глеб.
— Твои «чуть-чуть» потом на сцене до ноября лежат.
Мила пела под фонограмму, но её файл был на телефоне мамы, а мама стояла в очереди за морсом.
Два брата с барабанами заявили, что им всё равно, когда играть, но барабаны уже стояли на сцене, поэтому уносить их обратно никто не хотел.
У Сони был короткий смешной рассказ. Для него не требовалось ничего, кроме микрофона и чтобы зрители хотя бы иногда слышали слова.
— Значит, Соня первая, — сказала Ирина Павловна.
— Почему? — спросили сразу трое.
Соня и сама почувствовала, что ответ «потому что мне ничего не надо» звучит подозрительно удобно.
— Не первая, — сказала она. — Давайте сначала разберёмся, кому что нужно между номерами.
Она взяла с подоконника лист афиши и перевернула чистой стороной.
— Барабаны уже стоят. Их лучше не таскать. Значит, братья могут начать.
Братья пожали плечами.
— Нам нормально.
— После них сцена будет свободна?
— Почти, — сказал один.
— Что значит «почти»?
— Табуретка останется.
— Табуретка никого не пугает.
Глеб поднял руку:
— Меня пугает. Я на ней стою в конце фокуса.
— Тогда табуретка полезная.
Соня записала: «Барабаны — Глеб».
— А мука? — напомнила Лика.
— После Глеба нужна уборка. Значит, после него поставим номер, который можно делать перед сценой, пока её подметают.
— У меня викторина со зрителями, — сказала Вера. — Я могу выйти вниз.
— Отлично.
Ирина Павловна посмотрела на Соню с таким видом, будто хотела что-то сказать, но решила не мешать.
Через пять минут на листе появилась цепочка. Барабаны. Фокус. Викторина. Лика с лентой. Сонин рассказ. Мила с песней. Два последних номера тоже нашли места: маленькая сценка и гимнастический этюд.
И тут пришла Милина мама без морса.
— Очередь огромная. И телефон разрядился.
Все посмотрели на Милу.
— Фонограмма, — сказала Мила.
— У тебя больше нигде её нет? — спросила Соня.
— Была в общем чате.
Ирина Павловна достала свой телефон.
— Интернет сегодня еле живой. Попробуем.
Полоска загрузки остановилась на семидесяти двух процентах.
— Она издевается, — сказала Мила.
— Нет, — ответил Глеб. — Она создаёт напряжение.
До концерта оставалось двадцать три минуты.
Соня посмотрела на сцену. Барабанщики уже проверяли стойки. Один ударил по малому барабану, и голуби с крыши библиотеки перелетели на крышу магазина.
— А если Милу поставить позже? — предложила Лика.
— Она и так шестая.
— Тогда ещё позже.
— Девятой? — спросил Глеб. — У нас восемь номеров.
Мила села на край ступеньки.
— Я вообще могу не петь.
Она сказала это спокойно, но Соня знала: Мила репетировала две недели и вчера три раза просила всех не трогать её белые кеды.
— Подожди, — сказала Соня. — У тебя песня без фонограммы совсем не получается?
— Получается. Только вступление трудно поймать.
Барабанщики перестали стучать.
— Мы можем дать вступление, — сказал один.
— На барабанах?
— Почему нет?
— Потому что у меня песня про бумажный кораблик.
— Кораблик тоже может иметь барабаны.
Глеб серьёзно кивнул:
— Особенно если он военный.
Мила засмеялась.
— Нет уж. Мне не нужен боевой кораблик.
— А тихо? — спросила Соня у братьев. — Просто четыре удара, чтобы Мила вошла?
Они попробовали. Первый раз получилось так, будто кораблик столкнулся с пристанью. Второй — будто пристань победила. На третий раз барабанщик взял щётки вместо палочек и провёл ими по пластику. Получился мягкий шорох, потом четыре лёгких удара.
Мила начала петь без микрофона. Все замолчали.
— Так лучше, чем с моей записью, — сказала она после первого куплета и сама удивилась.
Ирина Павловна подняла телефон.
— Восемьдесят один процент.
— Пусть грузится до зимы, — сказала Мила.
За десять минут до начала вернулся Сергей Николаевич с колонкой и без всякого представления о том, что он пропустил.
— Почему у вас барабанщики играют бумажный кораблик?
— Долгая история, — ответила Ирина Павловна. — Давай ноутбук.
Он открыл расписание.
Все окружили экран.
Настоящий порядок оказался совсем другим.
Первой стояла Мила.
Вторыми — барабанщики.
Третьей — Соня.
И так далее.
Восемь человек посмотрели на экран, потом на новый порядок, написанный на обороте афиши.
— Ну? — спросил Сергей Николаевич.
Ирина Павловна подняла лист.
— Новый лучше.
— Чем?
— В нём меньше переноски барабанов, есть время подмести муку и нашлось живое вступление для песни.
Глеб заглянул в ноутбук.
— А кто придумал старый?
— Я, — сказала Ирина Павловна.
— Тогда новый точно лучше, — заключил Глеб и быстро отошёл на безопасное расстояние.
В семь часов концерт начался.
Барабанщики открыли вечер. После них Глеб действительно просыпал муку, хотя клялся, что «буквально пылинку». Пока Сергей Николаевич подметал сцену, Вера проводила викторину перед первым рядом. Лика станцевала на уже чистом полу. Соня рассказала историю и ни разу не наступила на табуретку.
Потом вышла Мила.
Братья остались за кулисой. Один взял щётки.
Ш-ш-ш. Тук. Тук. Тук. Тук.
Мила вступила точно.
Когда песня закончилась, она поклонилась, обернулась к барабанщикам и показала им большой палец.
А в самом конце Ирина Павловна вышла к микрофону с восемью одинаковыми бумажками.
— Эти документы, — объявила она, — сегодня доказали, что бумаге нельзя верить без проверки.
— А принтеру? — крикнул Глеб из-за кулисы.
— Принтеру особенно.
На следующий день на двери кабинета Ирины Павловны появилась записка: «Главная программа концерта хранится здесь».
Под ней Глеб приклеил вторую: «Но сначала спросите Соню».
Соня перечеркнула своё имя и написала: «Сначала спросите всех, что у них тяжёлое, грязное и требует розетки».
И только после этого записка осталась на двери.