На повороте у старого карьера маячок мигал даже днём. Обычно он просыпался только в сумерках: маленькая солнечная панель заряжала аккумулятор, а датчик темноты включал жёлтый огонь. Но после ночной грозы фонарь торопливо вспыхивал, гас и снова вспыхивал, будто пытался передать сообщение.
Тимофей остановил велосипед и прислушался. Из корпуса доносилось тихое постукивание.
— Внутри кто-то есть? — спросил он.
Маячок ответил тремя быстрыми вспышками.
Тимофей поставил велосипед на подножку. До посёлка оставалось два километра, а до начала вечерней велопрогулки — меньше часа. По этой дорожке должны были ехать младшие ребята с инструктором. Поворот возле карьера был резкий, и без маячка его замечали поздно.
На столбе висела наклейка с номером дорожной службы. Тимофей позвонил. Диспетчер выслушала его и сказала:
— Бригада на другом конце района. До вечера не успеет. Корпус не открывай, там аккумулятор. Можешь проверить только то, что видно снаружи.
Тимофей обошёл столб. Панель была цела, провод не оборван. Однако под нижним краем корпуса застряла тонкая веточка. При каждом порыве ветра она ударяла по пластику.
— Вот и пассажир, — сказал Тимофей и вытащил веточку.
Стук прекратился, но маячок продолжал беспорядочно мигать.
Тимофей прикрыл ладонью датчик — маленькое тёмное окошко сбоку. Исправный фонарь должен был решить, что наступила ночь, и загореться ровно. Этот вспыхнул один раз и погас.
Значит, дело было не только в веточке.
К дорожке подъехал дядя Коля, смотритель карьера. На багажнике его велосипеда лежали складные предупреждающие знаки.
— Опять этот фонарь чудит? — спросил он. — После грозы у нас половина датчиков решила, что день состоит из одних сумерек.
— Можно поставить знак перед поворотом, — предложил Тимофей.
— Один знак есть. Второй у северного въезда. Но знак без света вечером увидят не все.
Тимофей посмотрел на свой велосипед. На руле стояла белая фара, на багажнике — красный фонарь. Оба работали от маленькой динамо-втулки в переднем колесе: пока колесо крутилось, вырабатывался ток.
— А если сделать временный маячок из моей задней фары?
— Тогда ты сам останешься без неё.
— Я доеду домой до темноты. А потом папа привезёт запасную.
Дядя Коля покачал головой.
— Просто примотать фонарь к столбу нельзя. Он светит назад узким лучом. С дороги его заметят только в последнюю секунду.
Тимофей снял красный фонарь и покрутил в руках. За прозрачной крышкой стоял ряд светодиодов. Рядом валялась смятая пластиковая бутылка, принесённая ветром с обочины. Тимофей поднял её, вымыл водой из фляги и отрезал ножницами из ремонтного набора широкую полосу. Матовый пластик рассеивал свет: если приложить его к фонарю, красное пятно становилось видно сбоку.
— Уже лучше, — сказал дядя Коля. — Но твоя фара без вращения колеса не работает.
Это Тимофей упустил.
Он присел возле велосипеда и медленно прокрутил переднее колесо. Белая фара загорелась, красный проводной фонарь тоже вспыхнул. Чтобы система работала, кто-то должен был всё время крутить колесо. На дежурство до ночи такой способ не годился.
— Значит, велосипед превращаем не в фонарь, а в зарядку, — решил Тимофей.
В сумке у дяди Коли нашёлся старый походный аккумулятор с разъёмом для велосипедной динамо-машинки. Его брали на обходы, но давно не использовали. Тимофей подключил провода. Когда он раскрутил колесо, на коробочке загорелся зелёный индикатор.
— Заряжается, — сказал он. — Только медленно.
Они перевернули велосипед и поставили его на руль и седло. Дядя Коля крутил педали, Тимофей следил за индикатором. Через несколько минут аккумулятор перестал принимать заряд.
— Слишком быстро? — спросил дядя Коля.
Тимофей потрогал провод. В одном месте изоляция была пережата багажной резинкой. Он расправил кабель, но зелёный огонёк не вернулся.
Тогда Тимофей заметил на корпусе аккумулятора крошечную кнопку. После долгого хранения устройство выключалось полностью и не просыпалось от слабого тока. Он нажал кнопку, снова повернул колесо — индикатор зажёгся.
— Иногда техника не сломана, — сказал дядя Коля. — Она просто ждёт, пока с ней поздороваются.
Полчаса они менялись местами. Аккумулятор зарядился всего на одну полоску, но для светодиодной лампы этого должно было хватить на вечер. Дядя Коля закрепил лампу на стойке знака, а Тимофей окружил её полосой матового пластика. Красный свет теперь был виден с обеих сторон поворота.
Оставалась ещё одна проблема: фонарь горел постоянно. Велосипедисты могли принять его за задний огонь стоящего велосипеда и не понять, что впереди опасный участок.
Тимофей нашёл в ремонтном наборе аварийную мигалку на батарейке — слабую, зато с правильным ритмом. Он поставил её рядом с яркой лампой. Получилось два сигнала: ровный красный свет обозначал место, а маленькая мигалка привлекала внимание.
Когда подъехала группа младших ребят, инструктор заранее сбавил скорость и поднял руку.
— Поворот! Держим расстояние!
Все проехали спокойно. Последняя девочка остановилась рядом с Тимофеем.
— Это ты сделал такой большой фонарь?
— Временно. Настоящий завтра починят.
— А почему он в бутылке?
— Чтобы свет не был узким.
Девочка серьёзно кивнула, будто этот ответ пригодится ей уже сегодня, и догнала группу.
На следующее утро дорожная бригада сняла неисправный маячок. Внутри обнаружили воду: после грозы уплотнитель отошёл, и плата намокла. Фонарь заменили, а временную конструкцию дядя Коля разобрал.
Красную пластиковую полосу он не выбросил. Она осталась в его сумке рядом со складными знаками.
— На случай, если ещё какая-нибудь техника забудет, зачем она здесь стоит, — объяснил он.
Тимофей установил на велосипед новый задний фонарь. Старый, переживший службу на повороте, работал как прежде, только на корпусе осталась тонкая царапина от металлического хомута.
Вечером Тимофей снова проехал мимо карьера. Новый маячок включился ровно в тот момент, когда солнце ушло за деревья. Он мигал спокойно и уверенно — раз в секунду, без спешки и загадок.