Первый блин получился размером с блюдце. Второй — с крышку от кастрюли. Третий растёкся по сковороде так широко, что повар дядя Коля поднял лопатку и сказал:
— Всё. Машина решила открыть собственную географию.
Тимофей стоял рядом в фартуке школьного фестиваля и держал коробку с бумажными тарелками. В спортзале уже расставляли столы, через час должны были прийти родители, а в маленькой кухне при столовой готовили блины для благотворительной ярмарки.
Обычно тесто наливали половником. Но в этот раз привезли настольный дозатор — бак с тестом и рычагом. Нажимаешь один раз, из носика вытекает одинаковая порция. По крайней мере, так обещала инструкция.
— Может, он просто нервничает? — спросил Тимофей.
— Тогда ему срочно нужен отпуск, — сказал дядя Коля. — А нам пятьдесят два нормальных блина.
На столе уже лежали семь совершенно разных экземпляров. Один был тонкий, как салфетка. Другой получился толстым и маленьким. Третий напоминал карту материка с заливом.
Завхоз Марина Павловна заглянула в кухню.
— Как идёт производство?
— Художественно, — ответил дядя Коля.
— Через сорок пять минут открываемся.
Она ушла.
— Понятно, — сказал Тимофей. — Значит, отпуск отменяется.
Он присел перед дозатором. На боку была шкала с цифрами. Рядом — винт, который ограничивал ход рычага.
— Может, тут выставлено слишком много?
— Если бы слишком много, все блины были бы большими. А у нас каждый живёт собственной жизнью.
Дядя Коля нажал на рычаг. Из носика вытекла струя, затем остановилась, потом неожиданно капнула ещё раз.
— Вот, — сказал Тимофей. — Он после порции продолжает капать.
— Это не объясняет маленькие блины.
— Зато объясняет материк.
Они поставили под носик мерный стакан. На кухне такой стакан использовали для воды и молока; на прозрачной стенке были деления. Дядя Коля нажал рычаг пять раз, каждый раз выливая тесто обратно в бак.
Первая порция — семьдесят миллилитров.
Вторая — пятьдесят восемь.
Третья — семьдесят четыре.
— Разброс, — сказал Тимофей.
— Большой.
— А сколько надо?
Дядя Коля налил обычным половником столько теста, сколько считал правильным, и перелил в стакан.
— Около шестидесяти пяти.
Тимофей записал число на кусочке картона.
— Значит, нам нужно, чтобы каждый раз было примерно столько.
— Именно.
Они сняли бак. Под ним обнаружилась короткая прозрачная трубка. В тесте внутри сидел большой пузырь воздуха.
— Это он?
— Вполне может мешать. Когда в насос вместо теста попадает воздух, порция уменьшается.
Дядя Коля несколько раз медленно нажал рычаг, пока пузырь не вышел через носик. После этого они снова измерили пять порций.
Шестьдесят четыре.
Шестьдесят семь.
Шестьдесят пять.
Тимофей уже улыбнулся, но пятая порция оказалась семьдесят девять.
— Машина вернулась из отпуска, — сказал он.
Дядя Коля посмотрел на носик. С него свисала капля.
— Теперь другая причина.
Он открутил наконечник. Внутри находилась маленькая резиновая прокладка и пружинка, которая должна была закрывать отверстие после каждого нажатия. К краю прокладки прилип тонкий кусочек лимонной цедры.
— Цедра? — удивился Тимофей.
— В тесто добавляли тёртую. Видимо, попался длинный кусочек.
— И дверь не закрывается.
— Примерно так.
Они промыли наконечник, собрали его обратно и снова поставили мерный стакан.
На этот раз десять порций подряд держались между шестьюдесятью четырьмя и шестьюдесятью шестью миллилитрами.
— Победа? — спросил Тимофей.
— Пока контрольный блин.
Дядя Коля вылил порцию на сковороду. Тесто растеклось ровным кругом.
— Вот теперь победа.
Они начали работать. Тимофей нажимал рычаг, дядя Коля переворачивал блины, а мама одной из учениц смазывала готовые маслом.
Всё шло отлично ровно восемь минут.
Потом Тимофей нажал рычаг, а из носика не вышло ничего.
— Не смешно, — сказал он дозатору.
Ещё раз.
Тишина.
Дядя Коля посмотрел на часы.
— Полбака теста есть. Значит, засор.
— Опять цедра?
— Возможно.
Тимофей уже потянулся к наконечнику, но дядя Коля остановил его.
— Сначала выключаем и снимаем давление. Не разбираем устройство, пока оно готово выстрелить тестом в потолок.
— Это было бы эффектное открытие ярмарки.
— Но дорогое по покраске.
Они выключили дозатор. Внутри носика действительно застрял ещё один кусочек цедры.
Тимофей задумался.
— Если сейчас просто убрать его, следующий снова застрянет.
— Верно.
— Значит, проблема уже не в машине. Проблема в том, что мы кормим её тем, что она не умеет есть.
Дядя Коля посмотрел на бак.
— Вот это правильная мысль.
Они перелили оставшееся тесто через крупное кухонное сито. Цедра осталась в сите, а тесто прошло дальше. Чтобы вкус не пропал, дядя Коля добавил немного очень мелко натёртой свежей цедры и перемешал.
— Теперь она пройдёт?
— Проверим.
Пять порций. Десять. Пятнадцать.
Дозатор работал ровно.
К открытию ярмарки на столе лежала высокая стопка одинаковых блинов. Рядом стояли мёд, варенье и сметана.
Марина Павловна вошла, посмотрела на стол и спросила:
— Сколько сделали?
Тимофей пересчитал тарелки.
— Пятьдесят один.
— Нам нужен был пятьдесят два.
Дядя Коля молча показал на тарелку у окна. Там лежал первый нормальный контрольный блин.
— Пятьдесят два, — сказал Тимофей.
— Прекрасно.
Марина Павловна взяла тарелку.
— Этот пойдёт первым покупателям.
— Вообще-то он контрольный, — сказал Тимофей.
— Тем более. Будем продавать проверенную продукцию.
Через десять минут у стола уже стояла очередь. Тимофей выдавал блины и рассказывал однокласснику, почему они просеивали тесто.
— То есть машина сломалась из-за лимона?
— Нет. Машина как раз честно пыталась работать. Мы просто сначала дали ей слишком крупные кусочки.
Дядя Коля услышал это и кивнул.
К концу ярмарки осталось три блина. Один съел дядя Коля. Второй достался Марине Павловне. Третий Тимофей взял себе, сел на сложенный гимнастический мат и наконец попробовал.
Блин был круглый, одинаковой толщины и совершенно обычный.
— После всего этого мог бы хотя бы светиться, — сказал Тимофей.
Из кухни донёсся голос дяди Коли:
— Не подсказывай машине идеи.