Есть мастерские, где сразу понятно, что делают. У сапожника пахнет кожей, у пекаря — хлебом, у столяра на полу лежат завитки стружки.
А в мастерской Семёна Григорьевича поначалу было непонятно вообще ничего. Вдоль стен стояли круглые деревянные бока без крышек. На крюках висели железные обручи. Возле печки грелся длинный металлический инструмент, похожий на кочергу, которую кто-то решил сделать особенно серьёзной.
Варя пришла туда с дедушкой за бочкой для яблочного сока.
— Только не говори, что выберешь самую большую, — предупредил дедушка.
— Я выберу самую красивую.
— Это ещё опаснее.
Семён Григорьевич услышал и засмеялся.
— Правильная бочка красотой не хвастается. Она водой хвастается. Если воду держит — красавица.
Он поставил перед ними три небольшие дубовые бочки. Варя сразу заметила, что стенки у них собраны не из одной доски. Каждая состояла из длинных выгнутых дощечек, плотно прижатых друг к другу железными обручами.
— Эти дощечки называются клёпками, — сказал дедушка, проводя пальцем по одной.
— Не трогайте пока, — попросил мастер. — Сначала послушаем.
Вот тут и началось самое странное.
Семён Григорьевич взял деревянный молоток и легко стукнул по первой бочке.
Ток.
По второй.
Ток.
По третьей.
Тум.
Варя подняла голову.
— Она по-другому ответила.
— Ага, — сказал мастер. — И мне это не нравится.
— Потому что звук ниже?
— Потому что глухой. Где-то дерево или обруч сидят не так, как должны.
Третью бочку как раз собирались отдать дедушке: размер подходил лучше всего. Но Семён Григорьевич не стал ни оправдываться, ни убеждать, что «и так сойдёт». Он поставил её на низкую подставку и налил внутрь два ведра воды.
Сначала ничего не произошло.
Варя даже решила, что бочка просто обладает басом.
Потом на одном боку появилась прозрачная точка. Она медленно выросла, вытянулась и скатилась вниз.
— Течёт, — сказала Варя.
— Чуть-чуть, — ответил дедушка.
— У хорошей бочки «чуть-чуть» тоже считается, — сказал мастер.
Он мелом отметил место капли и повернул бочку. Вода больше не выступала.
— Исчезло, — удивилась Варя.
— Значит, течь зависит от положения.
Они наклонили бочку на другую сторону. Через минуту возле отметки снова блеснула капля.
Семён Григорьевич снял фартук, вытер руки и сказал:
— Ну что, помощница, будешь искать?
— А вы знаете, что случилось?
— Если бы знал точно, уже исправлял бы.
Это Варе понравилось.
Она обошла бочку кругом. Между досками не было видимой щели. Обручи сидели ровно. На дереве не было трещины. Варя прижала ухо к боку и постучала костяшкой пальца.
Тук. Тук. Тум.
— Вот здесь опять глухо.
Мастер постучал рядом своим молотком. Звук менялся возле одного места под нижним обручем.
— Обруч может быть слабый? — спросила Варя.
— Может. Но посмотри.
Он ударил по железу сбоку, и обруч сдвинулся вниз всего на толщину ногтя. Деревянные клёпки прижались плотнее. Варя снова постучала.
Тум.
Капля тоже появилась снова.
— Не помогло.
— Значит, не будем забивать обруч до самого пола только потому, что у нас есть молоток.
Дедушка одобрительно хмыкнул.
Семён Григорьевич слил воду. Потом попросил Варю принести с полки тонкую деревянную линейку. Они провели ею вдоль края каждой клёпки. Почти везде линейка скользила ровно. Возле меловой отметки чуть качнулась.
— Тут одна дощечка выше соседней, — сказала Варя.
— Совсем немного.
Разница была почти незаметной. Варя присела, чтобы смотреть вдоль стенки, и увидела, что одна клёпка возле обруча будто чуть повернута.
— Она косая.
— Вот теперь похоже на правду.
Чтобы снять обруч, бочку закрепили на подставке. Семён Григорьевич работал сам, а Варя подавала деревянные клинья и следила, чтобы они лежали по порядку. Когда обруч подняли, клёпки немного освободились.
И тут из-под железа выпал тонкий светлый кусочек дерева. Не больше спички, только шире.
— Это откуда? — спросила Варя.
Мастер поднял щепку.
— Хороший вопрос.
Он осмотрел место под обручем. На одной клёпке осталась маленькая вмятина.
— Когда вчера стягивали бочку, сюда попал обломок временного клинышка. Обруч прижал его. Из-за щепки одна клёпка села чуть выше и повернулась.
— И вода нашла дорогу?
— Вода всегда ищет дорогу. Ей делать больше нечего.
— У воды очень однообразная жизнь, — сказала Варя.
— Не жалуется.
Мастер не стал просто выбрасывать щепку и возвращать обруч. Сначала он проверил край клёпки. Там, где дерево было прижато неровно, образовалась неглубокая отметина.
Семён Григорьевич смочил это место тёплой водой и немного подождал. Дуб потемнел и стал податливее. Потом мастер лёгкими ударами посадил клёпку на место, проверил соседние и только после этого снова надел обруч.
— А почему бочку вообще держат обручи? — спросила Варя. — Там же нет клея?
— В этой нет. Смотри.
Он показал на форму бочки. В середине она была шире, к краям сужалась. Когда обруч спускают на более широкую часть, он всё сильнее сжимает клёпки. А когда в бочку наливают воду, сухое дерево немного набухает и соединения становятся ещё плотнее.
Варя провела ладонью по стенке.
— То есть она сама себе помогает не течь.
— Если её правильно собрать.
Они опять налили воду.
На этот раз ждать оказалось скучно. Минута прошла. Вторая. Варя уже успела прочитать все надписи на банках с мелом и выяснить, что одна банка называется «БЕЛЫЙ», хотя внутри лежал ещё и красный кусочек.
Капля не появилась.
Семён Григорьевич повернул бочку отмеченным местом вниз.
Сухо.
Повернул набок.
Сухо.
Варя постучала пальцем.
Ток.
Она постучала рядом.
Ток.
— Теперь отвечает нормально.
— Теперь можно слушать дальше, — сказал мастер.
Он простучал всю бочку по кругу. Где-то звук был чуть выше, где-то ниже, потому что дерево отличалось по толщине. Но того глухого «тум» больше не было.
Дедушка уже достал кошелёк, однако Семён Григорьевич остановил его.
— До вечера оставлю с водой. Привезёте яблоки завтра — тогда и заберёте.
— Мы сегодня хотели начать сок, — сказал дедушка.
— А хотите сегодня начать вытирать пол?
Дедушка убрал кошелёк.
— Завтра отлично.
Варя осталась в мастерской ещё на час. Пока дедушка пошёл в магазин, она помогала сортировать обручи. Большие клали у одной стены, маленькие — у другой. Один оказался чуть овальным.
— Его тоже выбросите?
— Нет. Выправим. Металл не обязан быть плохим только потому, что его уронили.
На соседнем столе мастер собирал новую бочку. Варя теперь видела процесс совсем иначе. Каждая клёпка должна была встать рядом с другой без ступеньки. Сначала их удерживал временный обруч. Потом ставили постоянные. Там, где раньше ей казалось, что мастер просто стучит молотком, он на самом деле каждый раз смотрел, как меняется линия дерева.
Перед уходом Варя нашла под верстаком ещё одну щепку.
— Подозреваемый номер два.
Семён Григорьевич взглянул на неё.
— Этот невиновен. Это от ящика.
— А у него есть алиби?
— Есть. Я сам ящик ломал.
На следующий день бочка стояла на том же месте, полная воды. Под ней лежал сухой лист серой бумаги. Семён Григорьевич специально подложил его вечером: на бумаге даже маленькая капля оставила бы тёмное пятно.
Бумага была чистой.
Дедушка погрузил бочку в машину, а Варя забрала светлую щепку, которая всё устроила. Мастер разрешил.
Вечером они давили яблоки. Сок шёл из пресса мутный, пахучий, с пеной. Первое ведро дедушка вылил в новую бочку.
Варя села рядом на перевёрнутый ящик и подождала.
Ни одной капли.
Она постучала по дубовому боку костяшкой пальца.
Ток.
— Ну? — спросил дедушка.
— Всё хорошо.
— А если она однажды опять ответит «тум»?
Варя достала из кармана светлую щепку.
— Тогда сначала посмотрим, кто залез под обруч.