Когда Миша был маленький, он думал, что велосипед чинят гаечным ключом.
Потом он узнал, что хороший мастер сначала слушает.
У дяди Романа была мастерская во дворе старого дома. Над дверью висело колесо без шины, а внутри вдоль стены стояли велосипеды — складные, горные, детские, грузовой трёхколёсный и один очень старый с кожаным седлом. Миша приходил туда после школы и выполнял простые дела: накачивал камеры, протирал цепи, раскладывал заплатки по коробкам.
— Запомни, — говорил дядя Роман. — Велосипед редко молчит просто так. Обычно он что-нибудь рассказывает.
— Скрипит?
— Иногда. Иногда щёлкает. Иногда шуршит. А иногда молчит там, где должен шуметь.
Однажды утром в мастерскую привезли красный велосипед девочки из соседней спортивной школы. Она жаловалась, что на ровной дороге всё хорошо, а на длинном спуске велосипед начинает «петь».
— Петь — это красиво, — сказал Миша.
— Пока не знаешь, что поёт, лучше не аплодировать, — ответил мастер.
Они подняли велосипед на стойку. Миша крутнул заднее колесо. Оно вращалось ровно и почти бесшумно.
— Ничего.
— Вот именно.
Дядя Роман проверил тормоза, втулку и спицы. Потом дал Мише специальный тонкий ключ.
— Пощипай спицы.
Миша осторожно тронул одну. Она отозвалась коротким звоном. Вторая — чуть ниже. Третья — выше.
— Как струны.
— Почти. Натяжение у них должно быть согласованным. Но одна спица редко устраивает концерт одна.
Они нашли две слишком слабые и подтянули их. Колесо снова закрутили. Тишина.
— Готово?
— Проверим под нагрузкой.
На пустой площадке Миша ехал медленно, потом быстрее. Никакой песни. Тогда дядя Роман сел сам и разогнался по дворовому уклону. В самом низу раздалось протяжное «у-у-у-у».
Миша подпрыгнул на месте.
— Вот!
Мастер остановился.
— Слышал, откуда?
— Сзади.
— Я тоже. А теперь попробуем ошибиться.
Он поменялся с Мишей местами и попросил того идти рядом, пока велосипед катится с холма без педалирования. Звук снова появился.
— Сзади, — уверенно сказал Миша.
— Тогда почему я чувствовал вибрацию в руле?
Они вернулись в мастерскую. Дядя Роман ослабил крепление переднего крыла. Между пластиковой деталью и металлической стойкой оказался зажат тонкий сухой лист.
— Лист умеет петь? — спросил Миша.
— Пока не докажем — нет.
Лист убрали. Велосипед снова вывели на склон.
«У-у-у-у» осталось.
— Значит, лист невиновен.
— Хорошо, что не успели его наказать.
Миша сел на корточки возле переднего колеса. На боковине шины тянулась едва заметная блестящая полоска.
— Здесь что-то трётся.
Они увидели, что один усик крепления крыла был чуть погнут. На месте колесо не касалось его. Но когда на велосипед садился человек и рама немного пружинила, зазор уменьшался.
Дядя Роман намазал усик мелом. После ещё одного спуска на шине осталась белая дуга.
— Нашли! — сказал Миша.
— Нашли одно касание. Но песня слишком громкая для такой лёгкой царапины.
Крепление выправили. Белой дуги больше не было. А звук снова возник.
Миша нахмурился.
— Значит, у него две поломки?
— Или три. Велосипед не обязан быть вежливым и ломаться по одной причине.
После обеда мастерская стала тихой. Дядя Роман закрыл ворота и выключил радио.
— Сейчас будем слушать по-настоящему.
Он раскрутил колесо, прижал тормозную ручку совсем чуть-чуть и отпустил. Миша услышал короткий тонкий писк.
— Тормоз!
На велосипеде стояли дисковые тормоза. Круглый металлический диск проходил между двумя колодками. Когда нажимали ручку, колодки сжимали диск.
Одна колодка отходила после торможения медленнее другой.
— Но на стойке она не трётся, — сказал Миша.
— А после нескольких торможений на спуске нагревается. Металл расширяется совсем немного, но иногда этого хватает.
Они сняли колесо, очистили механизм и проверили движение поршней, которые толкали колодки. Один возвращался лениво. После чистки оба двигались одинаково.
На следующем спуске красный велосипед молчал.
Миша радостно поднял обе руки.
— Не отпускай руль, — сказал дядя Роман.
Миша немедленно схватился за него.
Но вечером девочка вернулась.
— Теперь он не поёт, — сказала она. — Зато щёлкает, когда я встаю на педали.
Миша посмотрел на дядю Романа.
Тот поставил на стол две кружки чая.
— Что будем делать?
— Слушать.
— А потом?
— Не верить первому месту, откуда кажется звук.
Они вышли во двор. Девочка встала на педали. Раздалось: «тик».
Миша пошёл рядом и через минуту уже смеялся.
На конце шнурка у неё болталась маленькая металлическая бусина и ровно один раз за оборот педали задевала раму.
— Вот теперь можно аплодировать? — спросил он.
— Бусине — обязательно, — сказал мастер.
На двери мастерской Миша повесил картонку: «Здесь сначала слушают».
Утром дядя Роман дописал снизу: «А потом всё равно проверяют».